— Девил. — Поймав ее удивленный взгляд, он усмехнулся и добавил: — Сильвестр Себастьян — для матушки и Девил — для всех остальных.

— Понятно.

— Девил унаследовал титул. Он живет в Сомершеме со своей женой Онорией и наследником.

— У вас большая семья?

— Нет, если вы имеете в виду сестер и братьев, и да, если вы имеете в виду, так сказать, весь клан.

— Стало быть, Кинстеров много?

— Более чем достаточно с точки зрения любящих мамаш из высшего света.

— Понятно. — Катриона была слишком заинтересована, чтобы изобразить приличествующее случаю неодобрение. — Значит, у вас много… кузенов?

С готовностью, которой она никак не ожидала, он описал их всех: дядьев и теток, а также их детей, включая четырех кузенов. Перечислив близких родственников, он перешел к младшему поколению.

— Но в Лондоне, — закончил он, — я вижусь только с Амандой и Амелией.

Катриона мысленно представила себе их место на генеалогическом древе семьи.

— С близнецами?

Вместо ответа Ричард неопределенно хмыкнул.

— Чем они вам так досадили? — поинтересовалась Катриона.

Он поднял глаза.

— Мне вдруг пришло в голову… Девил и Уэйн недавно обзавелись супругами и вряд ли пожалуют в Лондон в ближайшее время. А я застрял здесь… — Он нахмурился. — Есть, конечно, Демон, но он вполне мог отправиться на свой конный завод, так что остаются только Габриель и Люцифер. — Он поморщился. — Надеюсь, что Демон не забудет дать им хорошего тычка, прежде чем уедет из города.

— Зачем давать им тычка? Разве при таком количестве родственников и знакомых за близнецами некому приглядеть?

Его лицо посуровело,

— Юных девушек подстерегают опасности, справиться с которыми может только человек с опытом.

Катриона изумленно распахнула глаза.

— Признаться, я полагала, что вы — одна из таких опасностей.

Маска соскользнула, явив миру лик воина.

— Именно поэтому никто лучше меня — и моих братьев, разумеется, — не присмотрит за близнецами.

Он сделал это заявление с таким серьезным видом, что Катриона не выдержала и хихикнула.

Ричард бросил на нее грозный взгляд. Она примирительно подняла руку.

— Просто я представила себе, как вы крадетесь по бальным залам, тайком наблюдая за двумя юными дамами.

— Эти юные дамы — Кинстеры.

— Ну конечно. — Она вопросительно посмотрела на него. — А что, если близнецы не хотят, чтобы за ними присматривали? Вдруг у них такие же наклонности, как у вас? Вы одной породы, а наследственные черты не являются привилегией мужчин.

Остановившись как вкопанный, Ричард воззрился на нее, затем фыркнул и двинулся дальше, все еще хмурясь.

— Они слишком молоды, — заявил он.

Катриона отвернулась, пряча улыбку.

— Итак, вы выросли в большой семье, и поэтому семья так важна для вас.

Несмотря на утвердительную интонацию, это был вопрос: как вышло, что у мужчины его типа так сильно развито чувство семьи?

С минуту они молча шагали, затем он ответил:

— Вообще-то все как раз наоборот.

Катриона озадаченно уставилась на него.

— Мы, Кинстеры, такие, какие есть, потому что семья важна для нас.

Ричард замолчал и глубоко задумался, опустив взгляд. Катриона не пыталась скрыть своего интереса. Она внимательно наблюдала за его лицом, ожидая продолжения.

Он слегка поморщился.

— Кинстеры ненасытны по своей природе — мы жаждем обладать. Недаром же наше семейное кредо — «Владей и храни». Но даже в былые времена наши устремления не были корыстными. — Он помолчал, а затем заговорил медленно и отчетливо, глядя на снег под ногами: — Мы всегда были воинами, но никогда не сражались исключительно для того, чтобы приумножить земли и богатства. С незапамятных времен в наше сознание вдалбливалось, что успех — настоящий успех — предполагает нечто большее, А именно — будущее. Мы хотели не только преуспеть, но и выжить. Не просто завоевать земли, но и сохранить их навсегда. А это означало, что необходимо создать семью, оберегать ее и пестовать свое потомство. Потому что наше будущее — в грядущих поколениях. Без будущего материальный успех не имеет смысла.

Казалось, он забыл о ней. Катриона молча шла рядом, стараясь не сбить его настроя. Когда он поднял голову, его лицо было в точности таким, каким являлось ей в видениях, — ликом воина с устремленным вдаль взором.

— Можно сказать, — вымолвил он, — что Кинстер без семьи — это Кинстер, потерпевший поражение.

Тропа, по которой они шли, переваливала через каменистый кряж, образуя небольшую площадку, а затем уходила вверх по склону, петляя среди деревьев. Они остановились, глядя на величественный пейзаж. Холодный ветер, налетавший с заснеженных вершин, трепал их одежду.