Так, девки снова спрятались в шатре, пока кормят остывшую лошадку из подвешенной торбы зерном, в изобилии здесь имеющимся.

Прошло всего с час времени, как я начал подниматься к вершине, а ведь уже несколько сотен степняков мной перебито в одни ворота. Мертвые и раненые теперь безостановочно нагружают хлопотами над собой выживших и всем становится явно не до победы над колдуном.

Настолько мое оружие вместе с куполом превосходит все, что может быть на этой планете. Голова прямо кружится от всемогущества, но я твердо знаю, что решать вопрос с ордой в одиночку, особенно тут на берегу, мне нельзя.

Только на глазах у всего города и Совета, но и то, только при огромной власти, которую мне еще должны передать.

Так, никто до меня добраться пока не хочет, выжившие воины поняли четкое предупреждение и больше не лезут, оставшись еще наверняка без командиров. Оттаскивают пострадавших подальше от поля боя, вывозят их на лошадях, и еще подогнав подводы, и на этом все.

Понятно, что не сразу остальные Беи узнают про разгром довольно большой части орды, про то, что их зовут на переговоры, правда, непонятно с какой целью.

Поэтому я возвращаюсь в шатер, смотрю, как происходит процесс кормления моей спутницы, которая уже навалила большую кучу навоза на красивый ковер.

— Так, это убрать! — одна девка тут же какой-то метелкой гонит навоз к выходу, вторая тряпкой протирает войлок.

— Мне отдохнуть нужно, так что обе на выход и смотреть, чтобы степняки не пошли на штурм. Если хоть немного приблизятся, хоть один всадник, сразу будить меня, — отдаю я им указания. — Вовремя предупредить — это и вам очень нужно. Я вас к людям в Астор отвезу, где никто ничего знать не будет, сколько вам пришлось пережить. А эти просто затрахают до смерти.

— Моргать не будем, господин, сразу же разбудим, — обещают обе девки вместе и тут же занимают позиции с обоих сторон шатра, чтобы еще немного обрыв контролировать.

Я, конечно, и так раскину сторожок, чтобы не взяли меня внезапно, и оружие рядом сложил, а рука на пистолете лежит, но пусть подежурят. Покажут себя нормально, тогда точно спасу от прежней участи бесправных наложниц.

Поспать удалось даже с пару часов на мягком ковре и с настоящей подушкой под головой, как одна наложница тихонько проскользнула внутрь и позвала меня:

— Господин, там всадник появился с каким-то знаменем в руках. Отъехал от своих пол лиги и остановился, ждет чего-то.

— Отлично. Это как раз то, что мне нужно, — одним рывком я вскакиваю на ноги и хлопаю девку по упругой заднице.

— Эх, хороша! Потом пошалим, — покровительственно обещаю я ей и поднимаю оружие.

— Пошалим, господин, — сразу же соглашается девка.

— Тебя как зовут?

— Фиала. А она — Балинда, — кивает на вторую девку, тоже заглянувшую в дверное отверстие.

— Господин, всадник стоит и ждет. А остальные дикари к нему подходят, — докладывает та.

— Непорядок, должны на месте стоять, — отвечаю и выскальзываю наружу.

Да, имеется одинокой всадник с таким же примерно по цвету флагом на древке копья, как и у меня, и за ним собираются выжившие степняки.

Задумали что-то? Похоже на то, слишком уж целеустремленно идут, а посыльный их не отгоняет.

Надеются ко мне подойти под прикрытием парламентера и попробовать напасть? Да похоже на это на самом деле.

Я подхожу к шесту с нижней рубахой, вытаскиваю его заостренный конец из земли и делаю несколько взмахов.

Мол, приглашаю на переговоры того мужика с таким же шестом.

Однако вслед за ним тронулись и все собравшиеся воины, поэтому придется показать мое неудовольствие и им лично, и их вождям в частности.

Эти ордынцы даже тупее ургов получаются заметно, тем хватило трех сотен трупов и моего излечения пары воинов, чтобы выйти на серьезные переговоры, потому что четвертая сотня погибла больше случайно.

И все, ставятся шатры, высылается приглашение, которому нужно соответствовать и все вопросы сняты.

Ну, они вообще демонам поклоняются, сильно могучим, им такое проявление силы близко и понятно. Местные же духам степи дары приносят через шаманов, те большим почетом пользуются среди соплеменников.

А тут и степняков набито несколько сотен, примерно к тысяче общее количество убитых и раненых выходит, а они все равно не собираются разговаривать. Ведь, если бы посол доброй воли был отправлен договориться о переговорах, он бы остальных воинов шугнул, а этот едет, как будто так и нужно, что за ним толпа в полсотни чумазых рыл прется ко мне.