Счетчик показывает больше одного галлона, и я наклоняюсь, чтобы вынуть насадку из банки. Застенчивый или нет, мужчина настолько сосредоточен на мне, что не замечает ухода Лекса. Вешаю насадку обратно в насос и улыбаюсь ему.

— Я принесу это обратно, — говорю я, встряхивая банку.

Он кивает и возвращается в дом. Свет включается, когда он возвращается в заднюю часть магазина.

Мы с Лексом мчимся обратно по дороге. Банка хлюпает в моей руке, а он ухмыляется от уха до уха.

— Тебе не нужно было красть его банку, — говорит он.

— Ну, теперь уже слишком поздно.

Мы добираемся до грузовика, и Лекс ставит банку на сидение, прежде чем залезть внутрь. Газ на моих руках создает сильный запах, когда закрываю дверь кабины.

— И что? — Я спрашиваю, как только мы продвинемся немного дальше по дороге. Я разрываюсь между надеждой, что у бедного парня нечего было украсть, и желанием, чтобы так и было.

— Я думаю, что этот чувак живет там. Он смотрел порно в комнате с шаткой кроватью.

Я кривлю губы.

— Отвратительно.

— Держу пари, он даже не понял, что его ограбили. Вероятно, все еще заканчивает дрочить.

Я борюсь с уколом вины, отгоняя его, когда смотрю на карман Лекса.

— Меня не волнует, что он делал, Лекс. Что ты получил?

— У него было намного больше, чем я думал. Вряд ли дерьмо в кассовом аппарате, но жир, блядь, складывается на его станции мастурбации.

— Господи Иисусе, — стону я. — Ты же не отнял у него все, что у него было, не так ли?

Ухмылка пересекает его лицо.

— Конечно, нет, кролик. Я знал, что это разъест твое маленькое сердечко. Но я взял достаточно. Должен был взять больше за то, как он трахал тебя своими глазами, — говорит он сквозь рычание. — Ты так чертовски хорошо справилась.

Когда Лекс не сворачивает на служебную дорогу, я показываю на нее.

— Мы пока не собираемся возвращаться. Пойдем перекусим чего-нибудь в закусочной. Я знаю, тебе нравится это место, и мне нравится, что никто не задает гребаных вопросов. Все там выглядят так, будто у них есть прошлое, от которого они убегают.

Волнение нарастает во мне при мысли о сытной еде. Мы были такими бережливыми. Он до сих пор не сказал мне, сколько он украл, но я слишком отвлечена мыслью о хорошей еде, чтобы переспрашивать прямо сейчас.

Мы заезжаем в закусочную, и Лекс накрывает канистру на заднем сиденье одеялом.

— О, я захватил это для тебя, — говорит он, залезая в задний карман и бросая мне газовый баллончик.

Мои губы дрожат. Лекс срезал путь и захватил его. Я вежливо отказалась. Теперь у меня есть свой собственный, чтобы использовать. Мое сердце спотыкается о себя от этого маленького, но значительного жеста.

Я кладу его на приборную панель, но Лекс качает головой.

— С заправочной станции ничего не должно быть видно. Положи его под сиденье.

Я делаю, как мне сказали, и его внимание к деталям заставляет меня понять, почему его так и не поймали. Ну, по крайней мере, за грабежи. Надеюсь, что его смекалка передастся мне, как и все остальное.

Официантка приветствует нас коротким кивком, когда мы направляемся внутрь. Красная краска отслаивается от сиденья выбранной нами кабинки. Селена идет, чтобы сесть напротив меня, но я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

— Здравствуйте, — говорит официантка, вытаскивая свой блокнот. — Меню? — Мы оба качаем головами. — Чем я могу вам помочь?

— Чизбургер, — говорит Селена со слишком большим волнением при мысли о жирном бургере. Она почти дрожит от этой идеи.

— Сделайте два, — говорю я официантке, без детского восторга. — Два кофе и воду, пожалуйста.

Официантка что-то строчит в своем блокноте и прячет его в фартук.

— Слишком поздно для кофе, — говорит Селена после того, как официантка уходит. — Мы будем на ногах всю ночь.

— Таков план, — Я не собираюсь спать, когда мы вернемся. И она тоже не будет.

Я оглядываюсь на пустую закусочную. Моя рука поднимается к ее горлу, и она всхлипывает. Звук идет прямо к моему члену. Я был твердый с тех пор, как мы уехали с заправки, из-за того, как хорошо она сыграла свою роль. Я наклоняюсь и целую ее, прикусывая нижнюю губу. Моя рука перемещается к ее бедру, и она раздвигает для меня ноги.

— Расстегни для меня молнию на джинсах, кролик, — говорю я, не глядя на нее.