Возвращаюсь из закусочной, вся в своих чувствах. Я люблю и ненавижу, что Лекс выталкивает меня из моей зоны комфорта и заставляет чувствовать хорошо. Однако это не просто бескорыстное желание заставить меня кончить; он хочет контроля, который я передаю ему в худшие времена и места. Ему нравится, что я слушаю, когда все внутри меня говорит «нет».

Дождь начинает барабанить по ветровому стеклу, затем начинает лить. Это напоминает мне о первой ночи, когда я встретила Лекса. В отличие от меня, он уверенно сидит за рулем, несмотря на дождь.

Я сильно моргаю, пока мои глаза пытаются привыкнуть к фигуре на обочине дороги. Сквозь пелену дождя на стеклах я могу разглядеть мужчину с поднятым вверх бледным большим пальцем. Он хромает, и это разрывает сердечные струны, которые должны были быть перерезаны, когда Лекс угнал мою машину.

— Там сзади парень, — говорю я, указывая за спину.

— Ну и что?

— Мы не можем оставить его вот так.

Лекс качает головой.

— Конечно, можем, кролик. Ты ничему не научилась из всей этой авантюры? Мы наконец-то взяли себя в руки, так что нам не нужно продолжать убегать. Я не буду рисковать этим из-за какого-то попутчика.

— Но ты здесь, со мной. Он не сможет ничего сделать. Ты самый крупный хищник в этих краях. — Я не боюсь ни одного другого мужчины, когда рядом Лекс. Он всегда будет защищать меня. Я выпячиваю нижнюю губу. — Я буду чувствовать себя действительно дерьмово, если мы оставим его там в ливень.

— Не смотри на меня так. Мне не нравится, какая ты самоотверженная. Мне нравится, что это в первую очередь заставило меня сесть с тобой в машину, но твоя самоотверженность иногда самоубийственна.

Он должен помнить, каково это — нуждаться в попутке.

— Пожалуйста, — умоляю я. После того, что случилось с бедным хозяином заправки, я чувствую, что мне нужно загладить вину перед вселенной и улучшить день одного человека, чтобы объяснить ограбление бензоколонки.

— Иисус, блядь, Христос, Селена, все в порядке. Но, да поможет мне Бог, если он даже подумает о том, чтобы прикоснуться к тебе, ты пожалеешь, что я остановился забрать его. Его смерть будет на твоей совести.

Он жмет на тормоза, разворачивает грузовик задним ходом и едет к мужчине. Сначала думаю, что, должно быть, он мне померещился, потому что, кажется, он исчез в темноте, но стук в окно пугает меня и отбрасывает обратно в ночь, когда я встретила Лекса. Это похоже на дежавю.

Лекс немного опускает мое окно и говорит через меня.

— Тебе нужна помощь? — Я уверена, что мужчина может сказать, как много он не хочет просить. Он не мог казаться менее доступным, даже если бы попытался.

Мужчина пристально смотрит на нас. Дождь прилипает ко лбу его темных волос. Он выглядит молодо, ближе к моему возрасту, и он далеко не такой пугающий, как Лекс.

— Зависит от обстоятельств. Какую помощь ты предлагаешь?

Дождь проникает сквозь треснувшее окно и мочит мои джинсы. По крайней мере, это отчасти скрывает тот факт, что я кончила совсем недавно и намочила джинсы.

Лекс, кажется, раздражен его уклончивым ответом.

— Подвезти или где остановиться на ночь.

Мужчина смотрит вперед на темную, унылую, мокрую дорогу.

— Мне бы не помешало где-нибудь переночевать, если это не слишком вас затруднит.

— Запрыгивай, — говорит Лекс с раздраженным вздохом.

Я двигаюсь, боком прислоняясь к Лексу, чтобы мужчина мог войти. У него тот же запах, что и у Лекса — тяжелый, землистый аромат, который остается с вами еще долго после высыхания.

— Я Джейми, — говорит мужчина. Его мокрая одежда впитывается в мою.

— Я Бен, а это моя жена, — говорит Лекс.

— У нее есть имя? — Спрашивает Джейми.

— Не имеет значения, как ее зовут. Она моя жена, и это все, что тебе нужно знать.

Лекс ведет себя грубо. Парень только пытается представиться нам. Он кажется достаточно невинным. Знаю, что Лекс недоверчив, и понимаю почему, но ничто и никто не разлучит нас сейчас. Я уверена в этом.

Остальная часть пути обратно в хижину тяжелая и тихая, и я борюсь с желанием спросить, почему он шел по дороге. Чем дольше он с нами в машине, тем больше беспокоюсь, что сделала неправильный выбор. Мы так усердно работали, чтобы найти место, где нам больше не нужно было убегать, и теперь подвергаю нас риску из-за остаточного чувства вины после ограбления.

Мы выезжаем на служебную дорогу и едем по извилистой тропинке к хижине. Выходим из грузовика, как только паркуемся в том месте, где шины погружаются в знакомый участок земли. Лекс выходит первым и открывает пассажирскую дверь. Его губы плотно опускаются вниз, когда дождь начинает пропитывать его одежду. Мужчина рядом со мной выскакивает из грузовика, и Лекс отходит в сторону, чтобы он мог спуститься.

— Вы живете здесь? — он спрашивает.

— Чем меньше вопросов ты задашь, тем лучше, — говорит Лекс.