Решил, что стоит все же выспаться. Ночью я спать не планировал. Поставил растяжки, благо в одном из рюкзаков нашел рыболовные снасти с леской, качественные, видимо, сержант, а это был его рюкзак, был большим любителем рыбалки, и вот установил растяжки метрах в двадцати от машины, чтобы осколки особо ее не повредили. Во внедорожнике я обнаружил тюк маскировочной сети пустынной расцветки и накинул на машину, расстелив. Получился песчаный холмик под деревом. Сам устроился в винограднике, укрывшись камуфлированной накидкой, тоже песчаной расцветки, и вскоре уснул. Если к машине подойдут, я услышу.

Уснул сразу, впервые перед сном чувствуя приятную сытость. При мне был автомат, еще пистолет в кобуре, с пулеметчика снял, в рюкзаке припасов на пять дней. Это если машину найдут, я смог бы уйти, имея при себе хоть что-то.

К счастью, машину так и не обнаружили. Проснулся я, когда окончательно стемнело. Оставив не собранным место лежки, прогулялся к машине, там осмотрелся. Похоже, на горизонте кто-то на ночевку встал, видны отсветы костра. Сняв растяжки, аккуратно, чтобы самому в темноте не подорваться, в отличие от Ивана, Вершинин не был ночным охотником и видел ночью плохо, хотя днем зрение даже лучше, чем у Ивана, не зря его в школу бортстрелков отправили.

Потом я аккуратно стянул маскировочную сеть, сложил и скатал в тюк, который, с трудом приподняв, забросил в кузов. Проверив машину, все было в порядке, вернулся к лежке и, сняв крышку с котелка, иначе за день живность в похлебку попадет, доел. Пусть холодная, зато сытная. Ну и галеты. В рюкзаках их восемь пачек не початых и пять уже вскрытых. Вот вскрытые и доедал. Ну и лекарства принял, включая витамины. Похоже, помогает, поменьше бегать стал, хотя ем больше. Ну и помыл руки с мылом до и после еды.

Далее, собравшись, дошел до машины. Там, подсвечивая фонариком, отложил в один рюкзак то, что я с гарантией с собой беру, ну и что на продажу. После этого запустив двигатель, он в тишине неприятно громко затарахтел, закончил собираться и, сев за руль, покатил в сторону костра.

Думаю, это караван на дороге встал. Вроде времена уже не такие, а караваны торговые, с верблюдами и лошадьми, до сих пор ходят. Да и потом будут ходить. И я не ошибся, именно караван. Фары я включил, подъезжая, проехал мимо немалой охраны, что сторожили верблюдов и лошадей, явно опасаясь, что их уведут, и подкатил к шатрам, встав по требовательному взмаху руки часового.

Я свернул с дороги, так что караванщики поняли, что именно они и интересуют меня. Заглушив хорошо потрудившийся двигатель, я покинул кабину, перекинув автомат на живот, если что, от живота очередь дам, меня так просто не возьмешь. От шатров, там, сидя на ковре, купец кушал плов, по запаху понял, подошел один из его приближенных:

– Что чужак желает? – спросил он, видя, что я один. Спрашивал на английском, пусть и плохоньком. Видимо, определил принадлежность машины, тактические знаки на ней остались, закрасить было нечем.

– Хочу продать уважаемому человеку машину и оружие, – сообщил я на арабском, за столько лет в других телах я изучил несколько языков, арабский был среди них. – Все взято с бою, мои трофеи.

– О, вы – отличный воин, Шариф-бей будет рад с вами поговорить и услышать увлекательную историю вашего сражения, – ответил тот на арабском. Похоже, со мной общался толмач купца.

– Благодарю.

Меня сопроводили к главе каравана, он оказался с земель Сирии. В этой истории Турция тоже распалась после Первой мировой, потеряв изрядно земель, Франция взяла под свою руку часть как раз сирийцев, а они не объявляли войну России. Уже легче.

Поздоровавшись уважительно, я представился, и меня усадили рядом с караванщиком, выдав плошку с пловом. Перед этим – тарелку с водой, помыть руки, что я и сделал. Ел руками, так было принято, сворачивал еще горячий плов в шарики и ел. Мы пока не общались, сначала прием пищи. Для меня, скажу честно, слишком жирная пища, но отказать – обидеть караванщиков, а я этого не хотел.

К машине не подходили, но с интересом поглядывали, о том, что я хочу ее продать со всем содержимым, уже было известно. Хозяин каравана, он в Царьград шел, его турки снова в Стамбул переименовали, сам из Дамаска, явно не собирался отказываться от сделки.

Когда закончили с пловом, подали фрукты, виноград и персики, попили зеленого чая из небольших пиал, я и описал, как захватил машину, ну рассказал, что я из плена сбежал. Кстати, об этом было известно, караванщики тоже слышали.

Потом перечислил, что есть в машине. Оказалось, у купца Шарифа, хозяина каравана, были русские деньги, он раньше торговал с русскими в Царьграде, и даже порадовался, теперь он может отдать их мне. Две тысячи сто двенадцать рублей. На самом деле это даже не половина, но я кивнул: продано.