Самолет, ревя одним движком, который вскоре заглушил, второй, что горел, и так не работал, винт стоял, подкатил к ангару, остановившись метрах в ста. Дверца тут же открылась, салон начали покидать пассажиры и экипаж, бортстрелок, его голову было видно в блестящей сфере бронеколпака, тоже покинул машину.

Сбегав к «Аисту», я взял автомат, сунув два магазина за ремень, чую, пригодится, что-то много англичан. Видел первых трех, это солдаты были, вооружены, остальные следом лезли, когда я за автоматом рванул, но сколько точно, пока не знаю.

Тут эти двое решили, что это их шанс, и с криками рванули к самолету, размахивая руками. Я как раз салон покинул, так что, подбежав к створкам, упал на бетонный пол и, прицелившись, срезал двумя очередями трех солдат, потом стал прореживать остальных. Хорошо, что вооружены автоматами были только солдаты, у остальных – пистолеты, так что дальности хватало, и я их выбивал. Ну и этих двоих тоже срезал, наповал.

Что меня удивило, четверо среди пассажиров были в форме офицеров российской армии. Причем в высоких в званиях, три полковника и генерал. Вот их я старался не зацепить. Когда англичане были перебиты, двое полковников встали и один стал зубами помогать другому снять веревку с рук, все офицеры были связаны. Перезарядившись, два магазина я уже расстрелял, дал очередь по кабине грузовика, двоих, что мотор собирались тушить, я уже срезал, но в кабине еще один был, пытался уехать, только с испугу заглох.

Вскочив, я рванул к транспортнику. Дальше быстро провел контроль, мне подранки были не нужны, ножом срезал веревки с офицеров. Полковники стали вооружаться, а генерал, слегка отряхнувшись, повел шеей и, осмотрев меня, велел на английском:

– Представьтесь.

– Младший унтер-офицер Вершинин, – сообщил я на русском. – Мне так сообщили в лагере для военнопленных. Сам я память потерял после попытки самоубийства в лагере военнопленных. Видите следы на руках? Это ожоги от проволоки под напряжением. Как мне сообщили в лагере, я был бортстрелком второй эскадрильи двести шестого бомбардировочного Омского полка, шестой армии Южного фронта, был сбит три месяца назад при выполнении боевого задания. Сам я на следующий день после попытки самоубийства бежал из лагеря для военнопленных. Это произошло неделю назад. Там весь лагерь разбежался… – Чуть помедлив, приняв решение, я быстро сказал: – Ваше высокопревосходительство, в городе солдаты, скоро они будут тут. В ангаре стоит наш «Аист», я как раз хотел на нем улететь. Вам на четверых места хватит, а я найду, как вернуться. Если кто умеет управлять, нужно улетать немедленно. Карту я дам, покажу, где мы находимся.

Управлять умели аж двое полковников, так что мы побежали к ангару. Там я достал свои вещи из салона, передал планшетку, и они, забравшись в салон, вскоре покинули ангар и, оторвавшись от полосы, улетели. Я же свернул комбинезон, переоделся снова в жителя пустыни, навьючив все на осла, и направился в город.

Турецкие солдаты появились не скоро, я уже среди детворы и зевак затерялся. Были местные полицейские, на лошадях. Осматривали убитых, самолет ярко полыхал, огонь уже до салона дошел, искали нападающих. Ну а я ушел.

Нужно к следующему аэродрому двигаться, а это без малого девяносто километров. В принципе, тоже неплохо, постепенно восстанавливаюсь, физическую форму возвращаю. А то до сих пор скелет, вон как генерал с полковниками смотрели, доходяга и есть. А так меня даже поразил выверт судьбы. Ведь все готово было, чтобы покинуть Турцию, и надо же, лимонников сюда ветром принесло, да еще с пленными русскими офицерами. Куда их везли, не знаю, да и поговорить времени не было, сразу отправил, но понимаю, что если бы не помог, не отдал бы самолет, совесть грызла. Я-то выберусь, а у них шансов не было, теперь хоть появился.

Куда они держат курс, не скажу, может, в Крым. Думаю, так и поступят, через передовую опасно, а на воде окопов и зениток нет, разве что на истребителей противника наткнутся. Тут как повезет. На борту рация есть, свяжутся со своими, вызовут истребительное прикрытие. Ладно, это их дела, а мне нужно уходить.

Шел весь световой день, а под вечер сойдя с дороги, встал на ночевку. От того городка я на семь километров ушел за день, прогресс, силы прибавляются. Причем не спал сутки.

Сварил похлебки, почистил оружие от нагара и спать лег. На коврике это удобно, а накидка камуфлированная за одеяло сошла. Обычно я выбирал укрытия, вот и сейчас попался овраг, что уходил вдаль от дороги, тут каменный мосток был. Спустился по нему, отошел по сухому дну подальше и устроился. Не я один им пользовался, тут старое кострище было. Я ветки на осле перевозил для костра, там и развел его. Становлюсь опытным путешественником.

Следующие девять дней обошлись без неожиданностей. Я тихо и мирно двигался, в большинстве своем подальше от дорог, причем обычно днем, отсыпаясь ночью. К аэродрому я подошел как раз в тот день, когда все съестное у меня закончилось. В населенные пункты я не заходил, мало ли кто распознает во мне европейца, так что старался держатся от людей подальше. А аппетит только рос, и я его не ограничивал, уже три дня ем полную порцию, поэтому не удивительно, что припасы к концу подошли.

Осел с вещами остался в низине. Добравшись по-пластунски до верхушки, я стал в бинокль изучать территорию военного аэродрома. Вот тут все куда серьезнее. Да и принадлежит он англичанам. Охрана, зенитки, техника туда-сюда катается, все по-взрослому, не безалаберно, как у турок.

Насчитал больше трех десятков тяжелых дальних четырехмоторных бомбардировщиков. Видимо, отсюда они летают бомбить наши тылы. Меня они не интересуют, только если в плане диверсии, чтобы уничтожить тут все. Изучил склады ГСМ, боеприпасов и бомб, стоянки других самолетов. Хм, а неплохая подборка техники. Для себя я с ходу подобрал три подходящих аппарата, на одном до Франции даже без дозаправки долететь можно, дальность как раз две тысячи километров.