Регина снова поворачивается к зеркалу.

Год. Почти год. Еще до смерти мамы он начал спать с ней. И за год он ей ни разу про меня не сказал.

— Если вам так интересно было, что же вы у него не спросили? Год — довольно большой срок отношений.

Черные брови женщины ползут вверх, глаза удивленно расширяются, и она начинает громко смеяться.

— Отношений… Ты еще совсем малышка, да? Я такой же была лет десять назад, — Регина достает из сумочки флакончик с духами. — Сейчас я играю по другую сторону от мужчин. Мне так удобнее. И правила игры я знаю. Судя по всему, он пока не трахает тебя.

От этой грубой фразы меня передергивает.

— И пока не будет трахать тебя, он будет трахать меня. Это меня полностью устраивает, ведь он дает мне все, что нужно. Отличный секс, деньги, защита и помощь, если понадобится. Жаль, конечно, что однажды игра закончится. Таких мужиков еще поискать надо, но Рустам и ему подобные всегда сразу обозначают свое отношение к женщине, и что именно им от нее нужно. Так что, иллюзий я не питаю. Конечно, Рустам никогда и ни о чем не отчитывается. Говорит только то, что считает нужным сказать. В тот день, в молле, ты назвала его отцом. Разумеется, я спросила его о тебе. Он лишь опроверг тот факт, что ты ему дочь. В подробности не вдавался. А потом трахал меня целый час в машине, как ненормальный.

В груди и животе неприятно тянет от этих слов. Возникает желание ударить женщину, хотя она ни в чем передо мной не виновата и ничем не обязана.

Женщина пшикает духами на запястье, затем размазывает пальцем жидкость по коже, проводит им по зоне декольте и по шее. Я невольно морщусь от сильного запаха парфюма, который по-прежнему мне кажется невкусным, слишком сладким и резким.

— Не нравятся мои духи, да, котенок? — усмехается женщина. Взгляд ее при этом уверенный и высокомерный. Во всяком случае, именно таким он мне кажется.

— Мне плевать… на вас и на ваши духи. Не знаю, для чего вы мне это все сказали. Если вы считаете, что мне не все равно, то спешу вас уверить — ваши отношения с Рустамом Довлатовичем меня не волнуют, — стараюсь говорить ровно и безразлично, чтобы не выдать нервного напряжения, которое захлестывает меня.

— Серьезно? — выгибает бровь женщина. — Судя по твоей истерике в зале, непохоже, что тебе безразлично. Но даже если это и так сейчас, то однажды, я больше чем уверена, это изменится. Однажды я буду мешать тебе настолько, что это начнет мешать ему. И вот тогда моих невкусных духов ты больше никогда не почувствуешь. Все мы однажды взрослеем, Яна. Но хорошо, что пока ты для меня не опасна.

Меня бесит самоуверенность и убежденность Регины в том, что она лучше меня знает меня, и вообще нашу ситуацию с Рустамом Довлатовичем. Бесит, что она сравнивает меня с ребенком. Я не ребенок. И будь мне сейчас тридцать лет, я бы тоже считала недопустимым спать с ним только потому, что он этого хочет. Ей я, разумеется, ничего объяснять про нас не собираюсь.

— Зачем вы это говорите? Зачем, я не понимаю?

Женщина кладет косметичку в сумку, после чего поворачивается ко мне и подходит очень близко, практически вплотную.

??????????????????????????- Чтобы понять, будешь ли ты мне мешать в ближайшее время. С Рустамом мне хорошо, котенок, лучше, чем было с любыми другими в этой жизни. Хочется это удовольствие продлить. Если пока он тебе неинтересен, то не мешай мне им наслаждаться. Договорились, малыш? — она щелкает пальцами по кончику моего носа. — Я тебе не враг.

Не дожидаясь моего ответа, Регина обходит меня стороной и направляется к двери. Взявшись за ручку, она тянет ее на себя, и вдруг замирает.

— Пожалуй, сегодня-завтра сделаю тебе одолжение и не буду использовать духи перед приездом Рустама.

Женщина выходит, а меня пробирает от злости и бешенства. Больная, хладнокровная, циничная сука. Одолжение она мне сделает?

Да пошла она!

"Пока он не трахает тебя, он будет трахать меня…"

Они оба больные! После разговора с ней только сильнее убеждаюсь в мысли, что отчиму от меня кроме постели ничего не нужно. О какой любви он говорил? О каком желании не навредить? Разве так любят?! Если только больной любовью… Какая-то дурацкая игра, и как сказала Регина, игра однажды закончится. Только она эту игру сама выбирает, а меня вынуждают играть.

Ненавижу!

Ублюдок!

Мудак!

Выхожу из уборной минут через пять. Немного успокаиваюсь после того, как включаю смартфон и просматриваю наши с Сашкой фотографии. До безумия хочу убежать отсюда, не хочу видеть отчима и общаться с ним. Лучше бы он прямо сейчас свалил вместе с Региной!

Решаю вернуться к столу лишь из-за брата, лишь потому, что не могу его потерять, но когда подхожу Рустама не вижу. На спинке стула висит его пиджак. На столе стоят тарелки с салатом и новые чашки с кофе. Скатерть заменили на чистую.