Шрифт:
— Скажите им, что, потеряв подземелье, Остров ослабнет, как королевства Мойна, и тогда Занд пошлет корабли, выложит дорогу деньгами и приберет к рукам тут все. Скупит Мойн, скупит вас, все вокруг скупит, и вы падете.
— Скупит Мойн? — с легким страхом спросил Хао. — Вы серьезно так считаете, мастер Бранд?
— Да, — равнодушно отозвался Бранд. — Не волнуйтесь, мастер Ниссиус, к тому времени, как они доберутся до Клина, я, вы, даже наши внуки будут уже давно мертвы.
— Вот спасибо, успокоили, — не скрывая сарказма, ответил Хао, утирая лицо.
— Полвека несу спокойствие и радость живым, — спокойно отозвался Бранд. — Раз тут все в порядке, тогда я оставлю вас и прогуляюсь до кристалла подземелья.
А заодно выращу свой, подумал он, без свидетелей.
— Один?
— Один. Профессию вы мне уже не поднимете, от Стража не прикроете. Не волнуйтесь, все, кто желал мне смерти, уже давно в Бездне.
Особенно Бальбазар, мысленно рассмеялся Бранд своей немудреной шутке.
Глава 19
10 день 3 месяца 880 года, Королевский Лес, Алавия
— Дорогая, помилуй, я больше не могу! — чуть не плакал Миониалиоуэль, ощущая себя как никогда старым.
Амалиниииэ приподнялась, ощущая жар в набухших грудях и животе, встала прямо над старым героем, игриво проводя рукой по телу.
— Хочешь… человеческих извращений? — произнесла она.
Бросила взгляд вниз и разочарованно вздохнула, в Миониалиоуэле ничего не шевельнулось.
— Мы можем навредить ребенку!
— Да не жалко! — прорычала Амалиниииэ. — Не добралась до его папаши, так пусть хоть его отпрыск пострадает!
— Дорогая, как ты можешь так говорить, ведь это и твой ребенок!
Амалиниииэ поморщилась. Плаксивой и капризной полагалось быть ей, но они словно поменялись ролями и Миониалиоуэль Три Стрелы в последнее время все ныл и жаловался. Тогда как в Амалиниииэ бушевал неутолимый жар желания.
— Зачем ты только уговорил меня его оставить.
— Потому что он твой ребенок, поэтому я заранее люблю его! Но дорогая, я не могу шесть раз подряд, даже с зельями, я же не Бранд какой-нибудь!
— Да чтоб он сдох твой Бранд! — внезапно разозлилась Амалиниииэ.
Пнула Миониалиоуэля и того снесло с роскошной королевской кровати.
— Стража! — закричала Амалиниииэ.
Хранители Деревьев, элитная королевская стража и гвардия, немедленно ворвались в спальню и тут же потупили глаза. Амалиниииэ ухмыльнулась довольно, все-таки она стояла на кровати полностью обнаженная, но в то же время внутри она ощутила разочарование. Ей вдруг захотелось, чтобы эти крепкие, сильные эльфы смотрели на нее с обожанием, тоже разделись и взяли ее вдвоем… нет, лучше втроем, прямо здесь, на бывшей кровати маменьки, чтоб ее на небесах перекосило!
— Схватить Миониалиоуэля Три Стрелы и казнить его прилюдно!
Миониалиоуэль, тоже обнаженный, приподнялся, готовясь к драке, но ни один из Хранителей не сдвинулся с места. Амалиниииэ топнула ногой, правда кровать погасила все звуки, и губы Миониалиоуэля дрогнули, словно он собирался усмехнуться.
— Ну же! Вы давали клятву слушаться меня!
— Мы давали клятву хранить вас и королевство, — поклонился один из стражей.
Все они продолжали смотреть в пол, что необычайно бесило сейчас Амалиниииэ.
— Я — королева или нет?
— Вы — королева, но вы же и Защитница Леса. Прошу вас, ваше величество, одумайтесь.
— Вы боитесь его? Не бойтесь, он деградировал и уже… — Амалиниииэ сделала короткую паузу, — … не опасен.
Вообще-то она хотела сказать «ничего не может», но все же это было неправдой. Просто по мере роста живота в ней нарастала похотливость, словно ребенок там унаследовал все самое дурное от Минта! Вначале Миониалиоуэль радовался, затем старался, как мог, затем в ход пошли зелья и теперь вот он окончательно выдохся.
— Ваше Величество, в жителях Алавии и без того нарастает недовольство, а если вы казните такого уважаемого героя, как Три Стрелы, прилюдно, не выдвинув достоверных обвинений, то все может закончиться плохо.
— Я потребую суда героев! — вдруг заявил Миониалиоуэль.
— Герои Алавии исполнят волю своей королевы!
Злость и зуд между ног не проходили, только усиливались, и Амалиниииэ поняла, что сейчас окончательно потеряет голову. Как ни противно ей было подражать маменьке, но вот ее всегда слушали! Она всегда была холодна и высокомерна, говорила и эльфы бежали выполнять ее приказы.