Шрифт:
— К тебе в бригаду? — отшутился было Сергей.
— Там посмотрим!.. Только… я же все вижу! Ну чего, чего ты мечешься? Мехзавод, мастер, квартира… А сам!
Сергей как-то вдруг сник, повертел в пальцах пустую рюмку, потом со злостью двинул ее по столу. Не глядя ни на меня, ни на Виктора, проговорил:
— Дело сделано, время пролетело, а теперь… А впрочем, не знаю я!.. Может, еще и вернусь сюда. Плюну на все и вернусь! И никуда от меня Симка не денется, а?
— От тебя — денется?! — засмеялся Виктор. И уже серьезно: — А работы для тебя любой навалом! Мы тебя…
— Мы тебе колхозный дом постро-оим! — протянул я.
Виктор встал:
— Ну мне пора!
— Сам сперва прирасти к земельке-то! — Сергей хлопнул меня ладонью по плечу и поднялся тоже: — Ну, пошел я, а то встревожатся мои кровные… Мы еще свидимся за месяц-то!..
И была ночь. И был дождь. И хлопали ставни.
Глава пятнадцатая
За три дня мы покончили с камнем и попрощались с карьером. Ребята радовались: «Теперь гульнем до армии и… «мы солдаты, вы — наши солдатки!..» Мне тоже нужно было решать: кем быть дальше? На предложение редактора идти в районку литсотрудником я решительно отказался: молот и камень, сердце и люди, дни и ночи моего Лебяжьего — вот моя журналистика!.. Бригадирствовать в строительной тоже не собирался: какой из меня бригадир-строитель?
…В день получки ребята пришли ко мне «вспрыснуть» заработок, «обмыть мировую» (совсем некстати припомнили «урок физкультуры»), выпить за дружбу и… Короче говоря, причин у них было много, ровно столько же, сколько купленных в магазине поллитровок.
Я предоставил им стол и право хозяйничать за ним, но сам пить отказался, да и им предложил едва ли выгодные для них условия: по сто граммов на брата, остальное — хоть в помойку, хоть черту на похмелку, и чтобы без выкрутасов! Добавил к тому, что я как-никак старшина второй статьи, что пора, мол, привыкать к армейской дисциплине…
Они согласились, хоть Коська для солидности сказал:
— Если б не полюбили мы тебя за… Ну сам знаешь! Нашли б другое место для выпивона… А насчет старшины — не пужай! Небось в карьере все поровну рядовыми вкалывали!.. А почему ты пить не хочешь? Чо мы — малолетки?
— Язва у меня! — Я похлопал себя ладонью по животу. — Зреет как арбуз, собака!
— Аа-а-а… Тебе б в начальство идти надо, а не в карьер!
Димка потупился и заявил, что пить не будет тоже.
— И у тебя язва? — съехидничал Миша-Кузьмич. — Или в старшины метишь?
— Не-е… — покраснел Димка, — я деньги матери отдал до копеечки! Трое нас, а она…
— Ха! — возмутился Коська. — Нашел причину! На всех тут хватит!
И не успели ребята разделить свои нормы по стаканам, как на пороге обозначился Прохор Работкин:
— А я глядю, елки в зелени, никак наша канпания сбираицца!.. Ну и… О, да у вас тута! Я так и скумекал!
Он по-хозяйски уселся за стол очень довольный собою.
Ребята смущенные молчали.
— Так, говоришь, скумекал? — переспросил я.
— А чо? — насторожился Прохор.
— Да ничего! Тебе что — деньги не выдавали?
— Дак… елки в зелени, их Мавра вчерась получила и прибрала к рукам… Но у меня в загашнике рупь! — Он подмигнул ребятами, расстегнув брюки, нырнул рукой в свой «загашник», долго возился там и горестно сообщил: — Вчерась был…
Ребята засмеялись:
— Ладно уж!
После опорожненных стаканов они загалдели разом, и каждый о своем. Прохор пил, отчаянно фыркал и морщился до тех пор, пока водка не развязала ему язык:
— Слыхал я, Петрович, што тебя бригадиром к нам, а?.. Оно, конешно! Я сразу порешил: мужик ты што ни на есть письменный, опять жа не дурак, сноровка у тя басовская и…
— Не виляй, Прохор Семеныч! — оборвал я его. — При Артамонове ты бы зимой в потолок плевался, а при мне камень бить будешь! Я-то уж заставлю, будь уверен!
— Зи-имою?!
— Именно!
Прохор вдруг скис:
— Може, и так… Токмо… Родня ты мне али нет?
— Тебе видней.
— Ага-а-а…
Я убрал бутылки со стола, спрятал их в поставе и объяснил:
— Слово даю, мальчики! Никто не коснется этого «добра» до тех пор, пока будут вам проводы в армию. Я все принесу вам и сам куплю для вас столько же! Договорились?
Они разошлись. Уходя, Димка сообщил:
— Сегодня в клубе кинокомедия заграничная… Индийская! Говорят — сила! Там один…
— Я приду, спасибо!
Прохор все еще сидел. Он размышлял:
— Стало быть, елки в зелени, родню, суседа — зимой — в кальер?! Да-а-а… Дожились…
— Так ведь я ж не бригадиром буду! — соврал я.