– Николай Никитич, – проговорил Лыков, вставая. – Вы же бывший наш.

– Ну?

– Егорка опасен. У него кончаются деньги, Худобина взять не удалось, я боюсь, как бы он не пошел ва-банк. Еще убьет кого-нибудь. Постарайтесь найти его побыстрее.

– Постараюсь, – кивнул гость. – А мои дела?

– ?

– Ну, вы перед отъездом будете встречаться с предводительшей?

– Вот еще! Она и мне нахамила. Спасло лишь то, что я чином выше ее покойного супруга. За такое отношение к людям старуха действительно не заслужила помощи. Бог с ней. С голоду она, вы правы, не помрет. Статуэтку Венеры ей вернут. Я ведь приехал сюда за Егоркой, а она была только повод.

– Вот как? А что вам сделал Князев, если вы решились бросить все дела и лететь сюда?

Лыков вкратце рассказал. Азар-Храпов был поражен:

– Так это месть?

– Месть.

– Ну вы даете… Честь имею. Ждите от меня записки. Надеюсь на ваше слово.

– Честь имею!

Утром Лыков явился на Приютскую и спросил у Дубровина:

– Иван Дмитриевич, кто такой Хитрый Митрий?

– А вы откуда про него услышали? – удивился тот.

– Ответьте на вопрос, пожалуйста.

Начальник отделения сообщил:

– Есть такой маз, прячется где-то в уезде, а здесь ворует по мелочи. Никак руки до него не дойдут.

– То есть фигура малого калибра?

– Атаман шайки учетных. Таких в городе пять-шесть человек. В некотором роде фигура, конечно. Вот вы уедете, я им займусь!

Алексей Николаевич пошел искать Побединского. Тот объезжал участки и появился лишь к обеду. Питерец повторил свой вопрос ему. Коллежский регистратор ответил:

– Кажется, он командует шайкой, что занимается карманной выгрузкой по церквам. Иногда еще в театрах.

– Мелкая сошка?

– Вполне малозаметная.

Лыков рассказал помощнику о вечернем визитере и велел молчать об этом.

– Пусть Никитич покажет себя. У него может не получиться – чего звенеть раньше времени?

Сергею тоже уже приелось на Волге, он соскучился по Неве. Поэтому встретил новость с энтузиазмом:

– Этот справится! Но как быть с вдовой?

– Что с вдовой?

– Вы и вправду оставите дело об украденном билете без последствий? Пятьдесят тысяч!

– Болмосова – злобное тупое существо. Она считает, что весь мир ей должен. Потому только, что муж был уездным предводителем. Прислугу уже найти не может – люди к ней не идут.

– Но это ее билет, – упорствовал Азвестопуло. – Мы же полицейские чиновники, мы должны блюсти закон. То, что вы предлагаете, против правил!

– Ты знаешь, я не всегда придерживался закона. А в таком вопросе, где речь идет не о жизни или смерти, а всего лишь о деньгах… Вся наша командировка сюда – против правил. Болмосова вполне обеспечена. А бывший твой коллега Азар-Храпов гол как сокол. Выгнанный из полиции, обесчещенный начальством – я сочувствую ему больше, чем этой стерве. Николай Никитич нашел билет, затратив на поиски половину обещанной награды!

– Это он вам так сказал. А правды мы не знаем.

Лыков устал спорить:

– Сергей! Ты домой хочешь?

– Хочу.

– А Егорку поймать, который людей топором рубит?

– Тоже хочу.

– Тогда заткни свой фонтан. Никому ни слова. Ждем.

Питерцы уже не знали, чем себя занять. Они проникли с помощью секретного пароля в варьете и посмотрели запрещенный танец танго. Лыкову он не понравился, а Сергей одобрил:

– Хорошая штука. Приеду – научу Машку. А еще Лукерью и Жаннет.

Про Лукерью, смазливую жену околоточного из Второго участка Адмиралтейской части, статский советник знал. А про Жаннет поинтересовался – кто такая? Грек лаконично ответил:

– С ней только танго и плясать…

Еще Лыков посетил Радищевский музей, один из лучших в провинции. Он с интересом осмотрел картины, подаренные городу академиком живописи Боголюбовым. Его также заинтересовал кабинет Тургенева, обстановку которого отписала музею Полина Виардо. Азвестопуло провел это время в трактире «Маньчжурия», играя с Побединским на бильярде.

Наконец посыльный принес статскому советнику записку. В ней было написано: «Покровская слобода, Петровско-Рыбацкая улица, дом Тесовой».

Питерцы отправились в сыскное отделение. Дубровин строгал своего помощника за то, что мало составлено протоколов за шинкарство:

– Знаешь ведь, что полицмейстер за этим глядит. Почему всего три протокола за неделю? Вот взять, к примеру, чайную Пичугина на Печальной или пивную Долгова на Часовенной. Там всегда беспатентно торгуют пивом и водкой. В трактире Жичкина на Цыганской улице каждую ночь продают на вынос спирт. Согласен? И где они в рапорте?