Брюн-де-Сент-Ипполит принял его подчеркнуто сухо:

– Почему вы так долго сидели в Саратове? Еще и помощника с собой привезли.

– Выполнял последнее поручение Белецкого.

– И не выполнили! – Директор раздраженно передвинул бумаги на столе. – Мне пишет коллежская советница Болмосова, что вы пропали, не приходите к ней, не сообщаете о ходе дознания.

– Еще я должен был ходить к этой козе, – фыркнул статский советник. – Бесцеремонная хамка, которая весь мир числит в своих должниках.

Брюн озадаченно помолчал, потом спросил:

– И что мне делать с ее письмом?

– Выбросить в мусорную корзину, Валентин Анатольевич. У вас будет еще много кляуз от нее – не обращайте внимания. Старой ведьме делать нечего, она и пишет всем, вплоть до государя.

– Хм. А что случилось там, в Саратове? Ваш помощник… как его? Азвестопуло убил при аресте подозреваемого. Почему не задержали живым?

Лыков начал заводиться:

– Потому что Егор Князев успел меня ранить и вторую пулю нацелил в голову. Счет шел на секунды.

– Ранить? Куда?

– Могу показать перевязочное свидетельство [100] , там все указано, – сердито ответил статский советник.

Брюн стал укоризненно качать головой, но сыщик его определил:

– Валентин Анатольевич, вы когда в последний раз были на мушке у бандитов?

– Я… моя служба…

– …не предоставляла вам таких возможностей? – продолжил фразу статский советник.

– Да, именно это я хотел сказать, – с достоинством ответил потомок корабелов.

– Вот видите. А мне постоянно предоставляет. Как только жив до сих пор, сам не пойму… Что же вы меня учите? Тому, чего сами не знаете. Не имеете ни малейшего представления, каково это: идти на пули, брать преступника, который убил уже троих и ему нечего терять.

Директор департамента долго искал ответ и кое-как нашел его:

– Учтите, Алексей Николаевич, теперь вы служите под моим началом. Я строгий законник и не допущу никаких вольностей в этом вопросе. В котором, это общеизвестно, вы часто переходили черту.

– Ясно.

– Мы с вами были прежде знакомы, но это ничего не значит. Теперь мы будем находиться по отношению друг к другу в строго служебных отношениях.

– Понятно.

– Ступайте. Завтра жду вашего отчета о том, что случилось в Саратове. Отныне такие отчеты будете предоставлять мне еженедельно.

– Слушаюсь, – вежливо ответил Лыков и вышел.

Он шел по коридору и думал, как сей политический младенец будет руководить карательным ведомством. Дилетант Джунковский подобрал подчиненного под себя. Теперь эти два дурака должны остановить крушение империи. Бедная Россия…

Когда сербская разведка подготовила группу боевиков для покушения на Франца Фердинанда, об этом узнал премьер-министр Пашич. И принял меры. За неделю до приезда эрцгерцога на маневры белградский посланник в Вене Йованович посетил МИД и сообщил, что у его правительства имеются «сведения об интригах в Сараево». И оно рекомендует наследнику воздержаться от поездки. Предостережение немедленно передали Францу Фердинанду. Но тот отмахнулся от умного совета. Видимо, решил, что стыдно бояться «конокрадов с Нижнего Дуная»…

В результате 28 июня 1914 года боснийский серб Гаврила Принцип застрелил в Сараево и наследника австрийского престола, и его жену герцогиню Гогенберг. Два выстрела – и обоих наповал… В ходе следствия Принцип и его сообщники признались, что оружие, ядовитые пилюли, ручные бомбы и военную карту Боснии они получили от майора Танковича. Убийцу даже не смогли повесить – он не достиг совершеннолетия, пришлось присудить ему 20 лет каторги. Так мальчишка столкнул великие державы друг с другом.

Многие сначала не поняли, какие последствия будут у этого покушения. Австро-Венгрия негодовала, Германия поддержала ее желание наказать Сербию – все догадывались, что нити убийства ведут туда. Россия же тянула с предоставлением союзнику обещанного оружия. Военный министр Сухомлинов с грехом пополам, под нажимом дипломатов, согласился передать 120 000 винтовок и патроны к ним. В пушках, амуниции и радиотелеграфе он отказал. Пришлось заказывать все это во Франции, и, конечно, заказ выполнить не успели.

Накал между двумя державами нарастал, и первой его жертвой стал русский посланник в Белграде Н. Г. Гартвиг. Он приехал в австрийскую миссию для объяснения со своим коллегой бароном В. Гизлем и умер прямо у него на глазах от сердечного приступа. По Белграду поползли слухи, что русского дипломата отравили швабы… Разумеется, это не соответствовало действительности, но общественный психоз уже вышел из берегов. Австрийское посольство срочно перебралось в Землин.

Роль Гартвига в провоцировании войны до конца не ясна. Никто уже не скажет точно, что именно он сулил сербским руководителям. Факт в том, что Николай Генрихович пропускал мимо ушей инструкции петербургского начальства и слишком много брал на себя. А сербы принимали его слова за позицию России. В начале февраля через Белград проезжал вновь назначенный посланником в Болгарию А. А. Савинский. Он обсудил ситуацию с Гартвигом и ужаснулся его планам. Прибыв в Софию, Савинский тут же отправил своему министру С. Д. Сазонову частное письмо. В нем дипломат сообщал, что Гартвиг прямо и активно толкает Белград на войну с Веной, обещая от имени союзников любую помощь…