— Давайте остановимся тут! — ноет уставшая Фаль. — Меня достало питаться из котла и спать валетом с Завирушкой. Она костлявая и пинается.

— А у тебя уши щекочутся! — ответно возмутилась девушка. — Но я же не жалуюсь!

— Может, правда, переночуем сегодня в таверне? — спрашивает Кифри. — Поспим в постелях, поедим нормальной еды, а не варева Спички…

— Кому не нравится моя стряпня, может спать голодным! — сердито заявляет дварфиха.

— Она… э… очень сытная, — признаёт табакси. — Но всё-таки, если кидать в котёл все продукты разом, а потом долго-долго варить, то вкус получается… немного однообразный.

— Неженки какие, — сердится Спичка. — Не ели вы дварфийских полевых рационов! Ими что питаться, что заряжать катапульту — одинаково смертоносно.

— Поэтому дварфы так свирепы в бою, — проворчал Пан, — торопятся вернуться к нормальной еде. Я не ем и не сплю, но нюхать торчащие в коридор пятки тройняшек мне тоже надоело. Я бы для разнообразия переночевал в таверне.

— А деньги у тебя, для разнообразия, есть? — осаживает его Спичка.

— Простите, а вы тот самый знаменитый театр? — доносится голос с крыльца.

Там стоит полурослик, имеющий форму, почитаемую в их народе идеальной, то есть сферическую. Достигнувший паритета в росте и обхвате талии хоббит считается безусловно успешным в жизни, гармонично развитым и хорошей партией для замужества.

— Видимо, да, — с досадой отвечает Спичка. — А вы кто?

— Я владелец и управляющий этого придорожного комплекса услуг.

— Таверны, что ли?

— Некоторые называют моё заведение и так, — признал полурослик, — но я предпочитаю термин «гранд-мотель». Мои посетители как раз обсуждали, что по дороге видели грандиозный фургон, запряжённый ленивцем, и это не что иное, как бродячий театр. Театр, хм… простите, буффонады.

— Не извиняйтесь, — выскочил вперёд табакси. — Это намеренный эпатаж, призванный встряхнуть косное общество. Не стыдно буффонадить, стыдно быть скучным!

— Э, кхм… Ну, как скажете, — с сомнением ответил хозяин «гранд-мотеля». — Так вы планируете останавливаться у нас?

— Как раз обсуждаем, — ответила Спичка.

— Я готов предложить вам бесплатные номера и ужин.

— С чего такая щедрость?

— Вашего ленивца видно за пять миль. Никто не проедет мимо, не завернув посмотреть на такое диво. А если вы покажете что-то из своего репертуара для моих гостей, то я отобью все затраты на одной только выпивке.

— Ну, насчёт репертуара мы пока… — начал Полчек.

— Можем показать, без проблем, — перебил его табакси.

— Но с вас ещё и завтрак, — добавила Спичка.

— Лёгкий континентальный завтрак входит в стоимость номера, — кивнул полурослик.

* * *

Эй, дружок, где мои налоги?

Посмотри на эти дороги!

Наша гильдия Благоустройства —

это одно сплошное расстройство!

Я не верю чужому поклёпу,

лично сам растряс на ней жопу!

Пока чиновники скрипят перьями,

дорог не чинили со времён Империи!

Пока чиновник на мираде летает,

дорожное покрытие худеет и тает!

На дорожные сборы отдай куспидаты,

дорожная гильдия гребёт деньги лопатой!

Ямы всё глубже, канавы тоже,

хочется кому-то уже дать по роже!

Но эти рожи заседают в Совете,

и их не достать никому на свете!

Табакси закончил, раскланялся и пошёл между столиками с утащенной у Полчека шляпой. Хозяин таверны морщится как от зубной боли, слушая, как звякает падающее туда серебро — но, когда договаривались, что выступление будет бесплатным, о сборе пожертвований ничего сказано не было.

Публика принимает выступления благодарно. «Так и надо этим жирным задницам из Совета!» — одобряют караванщики. «Всю правду сказал! — подтверждают торговцы. — Отродясь дорог не чинили». «Ты ещё про мостовые сборы сочини, парнишка, — советуют паломники, — дерут по пять медных за колесо, а мост такой, что въехать на него страшно!»

Завирушка и Фаль поменялись ролями — теперь девушка играет Падпараджу, а гномиха — Мью Алепу. Историю возвышенной, хотя и запретной любви хихикающий и не вполне трезвый Полчек превратил, к ужасу Пана, в полный фарс: Мья и Падпараджа оказались не тайными любовницами, а не менее тайными собутыльницами. Двумя любительницами выпить, одна из которых скрывает свой жидкий досуг от мужа, другая — от ордена. (Некоторые исторические анахронизмы такой трактовки публику отнюдь не смутили.) В своём стремлении собраться и надраться, пытаясь делать вид, что ведут трезвый образ жизни, и постоянно находясь на грани разоблачения, две дамы постоянно попадают в нелепые и смешные ситуации.