Мужчина спрыгнул с бочки и положил свою тяжёлую руку на плечо юноши:

– Вот этот малец полезнее всех вас! – усмехнулся он, притягивая молодого человека к себе.

Франц не ожидал этого и лишь обнял себя, не зная, что ждёт его дальше. Герцог никогда не оказывался в подобной компании, поэтому побаивался её всю, но хорошо понимал, что если не будет этого скрывать, то шансов вернутся домой у него будет на порядок меньше.

Скоро лицо де Висконти обдало табачным дымом. Он закашлялся, но всё ещё держал в руках бумаги.

– Ты гляди куда дуешь, крыса сухопутная! – огрызнулся Каракатица и с силой оттолкнул одного из команды,в чьих зубах была зажата курительная трубка.

– Но ты же всегда раньше разрешал! – послышались недовольные возгласы среди пиратов.

– Бунт на корабле? – грозным голосом выдал капитан.

И недовольства смолкли. Каракатица победно усмехнулся и запил это ещё глотком рома.

Потом уверенной морской походкой пират отвёл Франца в сторону и заглянул в листки. Он отобрал несколько, по большей части с различными рисунками, и снова сказал юноше прочитать. Де Висконти сам не мог понять почему побаивался конкретно этого человека меньше, чем всю его команду, хотя именно от Каракатицы он то и дело слышал грязные, как юноше казалось, ругательства и оскорбления в адрес пиратов.

Каракатица одобрительно кивнул головой, когда услышал прочитанное и взял у молодого человека листки:

– Джо! Иди сюда, старый пьяница!

Когда помощник капитана подоспел, пират вручил ему бумаги и сказал что-то ещё, чего парень не расслышал из-за царящего вокруг веселья.

– Хочешь? – с явным намёком завязать беседу вдруг обратился капитан к де Висконти и протянул свою же недопитую бутылку.

– Ох, нет, – заволновался Франц и рукой отодвинул от себя алкоголь, – простите, я не смею.

– А если я взамен не кину тебя за борт? – с ехидной и немного пьяной улыбкой усмехнулся Каракатица.

– Вы ставите меня в неловкое положение, – как бы продолжал отказываться Франц, но в интонации уже явно дал слабину.

– Вот и договорились, – мотнул головой довольный собой капитан.

Он подозвал другого пирата, и тот принёс ему закупоренную бутылку.

Каракатица, видимо решивший показать своё мастерство, вынул пробку, зацепив её за борт корабля, а потом уже открытую бутылку протянул герцогу.

– Благодарю Вас, – по привычке выдал де Висконти и чуть было не склонился в реверансе, но, благо, вовремя опомнился.

– Теперь мне ясно почему мои люди не пререзали тебя, как остальных, – снова усмехнулся пират.

Юноша посмотрел на него с недоумением.

– Потому что ты не представляешь угрозы, – пояснил капитан, – слабо себе это представляю. Хах, ну, а ещё они думали, что ты женщина.

– Вы убили остальную команду? – дрожащим голосом спросил Франц.

– А ты думал откуда у нас теперь столько рома и табака? – удивился вопросу Каракатица.

В отличие от герцога он даже не думал о случившемся, а только поставил локти на борт и теперь смотрел на потемневшее от ночи море.

Юноша же сам осознал ответ на свой вопрос, но это осознание не дало ему ничего хорошего. Всё также дрожащей рукой де Висконти поднёс бутылку к губам и закашлялся от первого же глотка. Это заставило пирата повернуться. Франц закрыл себе рот рукой, чтобы сдавить свой кашель и не привлекать внимания. Каракатица молча подошёл, хлопнул несколько раз по спине и встал на место.

– Ещё умрешь здесь, – проворчал он потом.

– Так Вы же сами собираетесь бросить меня за борт, – откашливаясь, проговорил де Висконти.

– Да, – сначала немного растерялся капитан, а потом выпрямил спину, – но я хочу сделать это сам, а не чтобы за меня сделал это ром!

– Понятно… – притих юноша.

До пирата наконец-то дошло, что всё это время его пленник верит каждому слову, поэтому снова подошёл, приобнял за плечи:

– Да не грозит тебе морская вода в лёгких, ну ты чего!

– П…правда? – робко спросил Франц и впервые за этот вечер посмотрел Каракатице в глаза.

– Ну, а зачем мне тебя топить, если ты читать умеешь. Я нашёл тебе работу, море пока подождёт.

– Х…хорошо… Вы так добры ко мне, – пролепетал юноша.

Каракатица рассмеялся, ведь так ещё ни разу и не дождался от герцога какого-либо возмущения или слова против.

– И где вас таких делают, – продолжал смеяться мужчина и потрепал золотистые волосы, – забери их, а то придётся отрезать.