– К-конечно… Хорошо.

Франц пригладил свои волосы и облегчённо выдохнул. Капитан же ушёл с палубы сразу после этого. Он счёл, что позволил себе слишком много вольности.

Чтобы не стоять совсем уж в стороне, де Висконти вернулся к остальным пиратам. Может быть, они тоже не такие уж и страшные, как и их капитан?

Но команда отнеслась к пленнику более настороженно. Они, конечно, предложили ему еду, ещё рома, а некоторые уже были достаточно пьяны, чтобы потрогать волосы герцога и спросить не женские ли они. Герцог возмущённо ответил, что нет, и всё окружение расхохоталось.

– Расскажи нам, давай, а как вы на балы ходите? – спрашивал Джеки, один из пиратов, под всеобщее гоготание, – дамы в платьях, да? А мужчин вы как наряжаете? Тоже в платья?

– Нет, мужчины надевают на бал камзолы, парики и… – оправдывался юноша.

– Парики? – залились смехом пираты.

Де Висконти чувствовал себя в крайне уязвлённом состоянии души и хотел куда-нибудь уйти, но корабль в открытом море – это крайне замкнутое пространство с запертым, как выяснил молодой человек, трюмом. Так что он просто не знал, куда уйти, поэтому ему пришлось дождаться окончания всеобщего веселья и пойти с пиратами на нижнюю палубу.

Там все, уже видно по привычке, развесили гамаки и улеглись в них спать. Возможно, команда не заметила присоединившегося к ним пленника по состоянию опьянения, но тот нашёл себе место на мешке с чем-то мягким и сидел на нём, поджав к себе ноги.

Под общее сопение и храпение герцог не мог уснуть, поэтому, чтобы себя занять, он, по настоянию Каракатицы, стал заплетать волосы в косу. Юноша подвязал свои золотые локоны тонким жгутом, который нашёл на полу, а потом глубоко вздохнул и тихо покинул комнату.

Также тихо он поднялся на верхнюю палубу. Франц довольно тихо передвигался по скрипящим деревянным доскам, с которыми впервые познакомился лицом. Даже странно сейчас было ходить по ним ногами. Де Висконти подошёл к борту и снова вглядывался в линию горизонта, которая своей темнотой сливалась с линией моря. Может быть парень чего-то не знал, но, действительно, зачем пираты оставили его в живых? Ответы, что давал капитан, казались юноше поверхностными и лишь прикрытием какой-то другой цели. Может быть так и есть? А может быть юноша слишком много думает?

Но молодого человека всегда не отпускал один вопрос: вернётся ли он домой? Ему хотелось в свою комнату, к своей сестрёнке, а не быть среди шумных пьяных тел. Только капитан казался нормальным. Да и того был чересчур грязный для юноши язык. И всё-таки хотелось домой, под тёплое одеяло… И что, что в родном поместье с ним практически не разговаривают. Франц невольно шмыгнул носом и почувствовал пару горячих капель на своих щеках. Юноша позволил упасть им в море, и то быстро поглотило их в себя. Де Висконти закрыл глаза и стал вдыхать грудью ночной морской воздух, так ласкавший юношеское лицо. Хоть он успокаивал, несмотря на то, что тоже не был «как дома».

Итак, герцог выплакался и пошёл обратно чуть более расслабленно. Наверняка именно поэтому одна доска под его ботинком предательски скрипнула, когда юноша шёл по коридору. В полной темноте послышалось шевеление, а потом вдруг открылась дверь, и клинок отдал холодком по коже герцога. Де Висконти замер от испуга и поднял глаза.

– Чего не спишь? – спросил с хрипотцой и усмешкой в голосе Каракатица и опустил нож.

Потом мужчина присмотрелся, заметил не стёртые, поблёскивающие от свечи внутри каюты мокрые дорожки на щеках молодого человека.

– Море стало чуть более солёным? – уже с приветливой, что было не свойственно ему, улыбкой произнёс капитан.

Он оглянулся в кромешной тьме коридора, а потом взял юношу за руку:

– Заходи, чего стоишь.

Мужчина закрыл за герцогом дверь и зашёл с ним в комнату. Только сейчас Франц заметил, что в каюте хоть и была какая-то мебель, но не было кровати. Где же спит сам пират? Но ответ нашёлся тут же, когда Каракатица лёг обратно на кушетку.

– Сядь, – по-хозяйски сказал пират и убрал с кушетки ноги.

Герцог послушно сел на краю и повернул голову к пирату. Вероятно, тот хотел что-то сказать. Молодой человек наконец разглядел, что сейчас пират был одет в потрёпанный парчовый халат вместо кожаного жилета, который был днём. Но серебряные кольца на пальцах оставались на своём месте.

– А я слышал, что пираты носят золото в ухе, – решил разбавить неловкую тишину Франц.

– Вздор! Я презираю золото на моём теле! – в свойственной ему манере ответил Каракатица, – и пусть меня не похоронят, а бросят где-нибудь в море, но в ухо я золото не нацеплю!