Шрифт:
— Весь в своего отца, знаешь же, что я не люблю, когда курят в доме.
Неугомонно она пыхтела.
— Ты хоть понимаешь, что нам теперь вообще ничего не светит… Звонила эта старая карга, ты хоть вкурсе… Вкурсе…
— Что Влад ждет ребенка со своей женой?! — вопросительно уточнил перебивая.
— Я знаю…ма-ма…
Разъяренная женщина топнув своим каблуком, облокотилась руками о мой стол рыча в лицо.
— Где твоя сердобольная дура? Вы собираетесь заключать брак?
Затушив недокурок между женских пальцев, я привстал со своего места и пододвинув еще один стул, надавил на материнские плечи.
— Что ты делаешь?
— Я говорю, а ты слушаешь… Ты ведь так выражалась? Так вот… Сейчас я говорю, а ты слушаешь и не делай так, чтобы я применял к тебе силу. Поговорим, мама…
Глава 22
Лев.
Женскому возмущению не было предела, да уж что там… Наверняка моя мать думала, что я так и буду ходить под мраком собственного эгоизма и непреклонной жестокости, что просто смогу сохранить холодный рассудок и остаться настоящим чудовищем в глазах Оксаны, и носить маску, которую собственными руками подложила мне именно она.
— Дорогая и горячо любимая мама… У меня к тебе будет лишь один вопрос. Скажи мне, ты правда думала, что я никогда ничего не узнаю? Неужели в твоей умной голове, не отложилось то, что у меня вокруг есть уши и глаза?!
— Лев, прекрати… Все что я делала это было лишь направлено для твоего счастья, я бы никогда…
Перебил ее жестом руки.
— Что ты бы никогда? Никогда бы не забрала мою дочь? Или не испортила жизнь Оксане? Что из этого ты бы не сделала?
Женщина опустила глаза, а я ловким движением взял ее за подбородок.
— На меня смотри. Не ты ли учила меня читать по взглядам, жестам? Не ты ли била меня по рукам, когда я опускал свои глаза в страхе или не в желании сейчас о чем либо говорить?!
Как ты всегда говорила… Королёвы, никогда не падают лицом в грязь, они ее переступают и проходят мимо?
— Остановись! Женские глаза вбирали в себя все самые негативные эмоции, а слезы… нет в них не было той материнской искренности, наоборот это была жалость к себе, в честь очередного поражения. Когда, то к чему так долго и упорно идешь в один момент рушиться так и не достигнув финала.
— Что ты творишь со своей жизнью?! Ты хоть понимаешь, какие последствия последуют твоим бездумным поступкам?! — рыдала женщина, входя в волну истерики.
— Я? Или все обрушиться на тебя?!
Я закурил вторую сигарету и отвернувшись к окну, любовался прекрасным цветочным садом в котором провел все свое детство исписывая свою тетрадь стихами.
— Помнишь тот день… Мне было 8… и те строчки, за которые ты шипами красной розы испытывала мое терпение, те строчки после которых я больше не сочинил ни одной рифмы… Ты помнишь их, мама?!
Резко отшвырнув недокурок, вернулся в кресло и придвинувшись ближе к матери, сжал крепко ее ладонь проговаривая каждое слово…
— И что-то болит внутри довольно часто.
Но что — для меня остается тайной.
Наверное, люди это называют счастьем.
И мне его катастрофически не хватает.
— Прекрати!!! Прекрати!!! Истерически закричала женщина, вырывая свои волосы. От ее идеальной укладки ни осталось и следа, а тушь, что безупречно еще 10 минут украшала ее ресницы, стекала черными реками по щекам.
— Я уезжаю. И если узнаю, что ты вмешиваешь хоть каким-нибудь образом в жизнь Оксаны, моей дочери или тех людей которые ей дороги… Ты сама знаешь, что может произойти, ведь именно ТЫ и никто другой меня таким сделала!
Оставляя позади себя громкий женский плачь, я покинул стены родительского дома…
Оксана.
Уже был вечер… А от Льва ни единого звонка или простого сообщения. Он даже звонки мои отклоняет, а на работе секретарь отправляет в очередь и не дает точной информации.
— Оксан… Ты сама не своя.
Я стояла у окна сложив руки на груди, в ожидании, что вот-вот и на горизонте появиться машина Королева, которая по-хозяйски заедет во двор.
— Лев не выходит на связь.
— У вас ведь все хорошо?
Встревоженно спросила мама, приобнимая меня за плечи.
— Знаешь, мне кажется, что именно этой ночью, когда мы молчали, а потом я, как обиженный ребенок, рассказывала ему обо всем, что накипело внутри… Мне кажется после этого нам обоим стало легче… Только вот…