Он больше не произносит ни слова, и я выползаю из его окна тем же путем, каким вошла. Я не знаю, может, я только что облажалась с Тео. От этой мысли у меня болит в груди. Но мне уже надоело быть его тайной.

ТЕО

— Tео! — Зовет моя мама, махая мне туда, где она стоит в нашей душной гостиной с ван Бюренами. — Подойди поздороваться!

Трудно поверить, что родители Ноэль присутствуют на официальном ужине, в то время как их дочь пропала. Черт возьми, меня бы здесь даже не было, если бы мои родители не настаивали на этом. Но я думаю, что они не могут вечно откладывать свою жизнь, и сейчас они действительно ничего не могут сделать, кроме как ждать ответов.

Я единственный, кто откладывал свою жизнь. Притворяюсь, что все еще встречаюсь со своей бывшей девушкой, и проваливаю все с девушкой своей мечты.

— Привет, мистер и миссис ван Бюрен. — Я одариваю их своей лучшей, очаровательной улыбкой молодого человека. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — Все, что угодно, лишь бы отвлечь меня от мужчин в костюмах, спрашивающих, как далеко я продвинулся в своей докторской программе — все еще всего лишь студент — и женщин за пятьдесят, сжимающих мои бицепсы и говорящих мне, что когда-нибудь я сделаю женщину очень удачливой.

Мама отмахивается от моего предложения.

— Ты не приносишь напитки, Тео. Позволь официантам сделать это. Ван Бюрены только что сказали мне, что есть новости по делу Ноэль!

Мое сердце наполняется надеждой.

— Правда?

Губы миссис ван Бюрен на секунду поджимаются, прежде чем она снова расплывается в вежливой, вымученной улыбке.

— Отчасти. Полиция подозревает, что к этому мог быть причастен кто-то из близких Ноэль. Они пока не предоставили нам никакой дополнительной информации, несмотря на мою настойчивость. — Она хватает напиток с одного из подносов официанта, когда он проходит мимо, и отпивает из него. — Правоохранительные органы в этом городе абсолютно некомпетентны, я клянусь.

Кто-то близкий Ноэль. У меня скручивает живот. Кого они могли подозревать?

Брюнетка в длинном струящемся красном платье и тренче входит в фойе, вертя головой, как будто кого-то ищет. Облегчение расслабляет напряженные мышцы моих плеч.

— Извините, — говорю я ван Буренам и направляюсь прямо к ней.

Папе это может не понравиться, но после нашего последнего разговора я понял, что Кэсс была права. Никто не подумает дважды о ее присутствии здесь, а мой отец не всегда и не во всем прав. Мне нужно начать прислушиваться к своей интуиции. Если она хочет быть здесь, я хочу, чтобы она была здесь. Поэтому я отправил ей приглашение несколько дней назад.

Она так и не ответила. Не могу винить ее за то, что ей нужно время, чтобы принять решение, простить меня. Но я так чертовски рад, что она здесь.

Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу. Все, чего я хочу, это подхватить ее на руки, но я пока не уверен, что это то, чего она хочет.

— Ты пришел.

Кэсс снимает жакет, перекидывая его через руку и обнажая малиновое платье под ним. Ее сиськи почти вываливаются из топа.

Я тяжело сглатываю, но заставляю себя снова посмотреть ей в глаза.

— Я рад, что ты здесь.

Она улыбается, губы накрашены красным.

— Для чего существуют друзья?

— Означает ли это, что я прощен?

Она хватает меня за руку и тянет по коридору.

— Проведи мне экскурсию, и я подумаю об этом.

Как только мы доходим до ванной, я втаскиваю ее внутрь и запираю за нами дверь, запах ударяет мне в нос. Мы не включаем свет, но я могу различить очертания ее черт в мерцающем свете свечей. Ее большие карие глаза, приподнятые брови, идеальные пухлые губы.

Она усмехается.

— Я не думала, что друзья вот так тайком общаются друг с другом.

Я просовываю руку ей между ног.

— Они не встречаются тайком.

— В соседней комнате идет вечеринка, — притворяется она, протестуя. — Здесь половина района.

— Тогда нам лучше поторопиться. А тебе лучше помалкивать.

Она хватается за мои брюки, обнаруживая твердую выпуклость, которая, как она знала, будет ждать ее. Я хватаю ее за бедра и швыряю на стойку, прежде чем одернуть ширинку.

Последние несколько дней без нее мой член жаждал ее киски. Я больше не могу ждать. Я зажимаю ей рот рукой, как клейкой лентой, сдвигаю ее трусики в сторону и вонзаюсь в нее.

Ее крик приглушен моей ладонью. Моя рука сжимает ее бедро, чтобы раздвинуть ее ноги, в то время как я продолжаю входить в нее сильнее, чем когда-либо трахал ее прежде. Она стонет в мою ладонь.

Я дергаю ее платье вниз, так что ее сиськи высовываются наружу, и глубоко засасываю сосок в рот, прежде чем прикусить зубами. Она снова стонет, но моя рука плотно прикрывает ее мягкие губы. Единственные звуки, которые наполняют комнату, - это мое ворчание и шлепанье кожи о кожу.