Все ждали приезда новых людей, все были готовы принять любое нововведение, потому что крепка, понятна всем и любима была теперь в Сиатанге советская власть.

8

Глубокой осенью в Сиатанг пришла часть второго большого советского каравана, на этот раз своевременно прибывшего в Волость. Приехали новые работники. С ними приехал и новый врач. Но к этому времени здоровье Шо-Пира было уже вне опасности: могучий организм выдержал. Шо-Пир начал ходить.

Ездивший в Волость Швецов однажды принес Шо-Пиру листок бумаги.

– Погляди, полюбуйся! Нас касается!

Шо-Пир прочел:

"Наш корреспондент сообщил нам о возмутительном случае, произошедшем в Яхбаре и ярко иллюстрирующем положение на русской границе. Жена правителя этого ханства, почтенного Азиз-хона, была с политической целью украдена русскими большевиками и увезена ими в советский Сиатанг. Несчастный муж со своими родственниками приходил в Сиатанг, умолял вернуть ему любимую жену. Местные жители единодушно поддержали его и, возмущенные дерзким отказом большевистских чиновников, восстали. Но большевики усмирили восставших кровавыми способами, заключив в тюрьму ни в чем не повинного Азиз-хона, расстреляв всех его родственников и множество безоружных жителей. Жена Азиз-хона до сих пор находится в Сиатанге, чувствуя себя глубоко несчастной. Большевистский комиссар, по фамилии Медведев, держит ее у себя в доме, надев на нее русское платье, угрозами и насилием вынуждает ее вступить в комсомольскую партию. Следует только удивляться долготерпению и неосмотрительности Властительного Повелителя, заключившего дружественное соглашение с Красной Россией в тот самый момент, когда большевики казнили беззащитных яхбарцев - его злосчастных подданных..."

– Это... Что это?
– поднял глаза от листка бумаги Шо-Пир.

– Это?
– презрительно усмехнулся Швецов.
– Ничего особенного. Заграничные штучки. Из их газет, с той стороны к нам попала. Мы перевели на русский язык.

– Знаешь?.. Это даже смешно.

– Само по себе смешно. Но когда такое "художественное произведение" попадет в какую-нибудь европейскую столицу и фигурирует там как документ, объясняющий так называемые "пограничные инциденты", и почтенные дипломаты с двумя подбородками опираются на него, чтобы напакостить нам в нашей внешней политике, то это уже не смешно.

– Единственное слово правды тут, что Ниссо живет в одном доме со мной и носит русское платье. Но кто мог сообщить об этом? До нападения банды она одевалась иначе. Да и комсомола здесь у нас не было.

– А вот об этом, брат, нам не мешает подумать. Бывает, на одном слове срываются. Этим сейчас занимается в Волости наш Особый отдел. Думаю, как-нибудь разберется, не у нас ли где-либо живут такие "челобитчики к мировой справедливости и гуманности". А? Что скажешь?

– Скажу тебе, Швецов, - серьезно ответил Шо-Пир.
– Если сразу не поймать такого, он, пожалуй, нырнет, ускользнет и еще много лет будет вертеться среди нас нераспознанным. В наши города проберется, вылезет на какой-нибудь ответственный пост. В конце концов попадется, конечно, но сколько за это время навредит?.. многому еще нам поучиться надо: машинка тут, видно, действует тонкая, разобрать такую - зорче часового мастера надо быть... А границу нашу крепко запереть нужно!

– Что касается границы... Впрочем, пока даже тебе не имею права говорить... Проживешь здесь до будущего года - увидишь сам... ЭПИЛОГ

Твой дом - земли шестая часть,

Твои в нем воля, свет, и власть,

И все чудесные цветенья.

И на тебя - в пяти шестых

Тьмы глаз, бедою налитых,

Глядят, как на свое спасенье:

Им всем ты, юная, в ночи

Как солнца первые лучи!

Правда мира

– Остановимся?
– сказал Шо-Пир.
– Перевал.

– Теперь остановимся, - ответила Ниссо и положила на луку седла повод.

Усталые лошади встали рядом, жадно дыша, кося глаза на преодоленный подъем. Ниссо сдвинула на затылок шапку-ушанку, заправила в нее волосы. Мертвый, первозданный мир простирался внизу: продолговатая чаша долины, выпаханной ледниками, исчезнувшими тысячелетья назад: горы - ряд за рядом гладкие внизу, острые в гребнях. Их освещало солнце, но в прозрачной дали они лиловели.

– Застегни полушубок, - сказал Шо-Пир.
– Ветер.

– Шо-Пир, я люблю такой ветер! Посмотри вниз, они на мышей похожи.

– Кто?

– Горы, вон те, внизу. Как будто все рядом встали, носы вперед и из этой долины едят. Маленькие... А вот снежные над ними - как бороды больших стариков. Блестят!.. Правда, совсем как люди?

– Выдумщица ты, Ниссо, - сказал Шо-Пир и перевел натрудившую плечо винтовку на другую сторону. Затем тяжело перегнулся в седле, навалился на одно стремя, сунул пальцы под взмокшее брюхо лошади, пробуя слабину подпруги. Выпрямился.
– На двести километров кругом теперь нет людей!

– Сколько нам ехать еще, Шо-Пир?

– Недели две ехать, - задумчиво ответил Шо-Пир.
– Уже три едем. Надоело?

– Никогда не надоест!
– ответила Ниссо.
– Посмотри! Посмотри! Как красное зеркало там, все разбилось и все-таки горит...

– Это скалы отражают закат. Моренами называют их!

– А когда ты обратно в автомобиле поедешь, сколько дней понадобится тебе?

– Если дорога уже будет готова - в три дня прокачу тебя. Представляешь себе, как поедем?