Во-во, мы так же опешили. А оказалось, водители приползли на родной автокомбинат и рассказывают фантастическую историю. Красная "аудюшка", с которой у нас уже был инцидент, встретила их в Москве и припарковалась где-то в начале Ленинского проспекта. Там водителей пересадили в другую легковую машину и отвезли на квартиру в Чертаново. Мы потом туда съездили, ну, я вам скажу "малина" - пальчики оближешь! Такая роскошь, семикомнатная квартира

– из трех переделана, короче, весь этаж выкуплен. Но народу немного. Шмотками две комнаты завалены, аппаратура, как у отряда специального назначения, только не двадцатилетней давности, как у нас, а современная, оружие, автоматы, патроны, гранаты. Наши сигареты, но, конечно, не все.

Шесть фур в одну квартиру не уместить. Водителей там держали. Правда, достойно: кормили, поили, не били, не связывали. Только сторожили.

Все это - вот - за последние двое суток.

– А фуры нашли? Сами машины-то где? Выходит, кто-то кого-то обокрал на большой дороге?

Современные пираты.

– Нет, не похоже. Ведь и тут и на посту возле Чулково одна и та же красная "Ауди" командовала. Мы номер, конечно, проверили: машина принадлежит директору универмага "Европейский"

Валерию Васильевичу Овечкину. Сейчас вторая группа дежурит возле его дома, я жду сигнала, его самого пока нет.

– Это же мой, - не выдержала Серафимова,

– мой Овечкин! Он у меня прямо из-под носа ушел, после убийства Юсицкова, между прочим.

– Это наш Овечкин, - вздохнул Нестеров, - видно, сидеть господину сразу в трех местах!

– Как бы не на трех нарах, с его-то комплекцией и связями, - добавил Данилов, - мы тут взяли в совхозе первые три фуры, так сопровождающих троих чмошников на следующее утро велели отпустить. Под подписку. Кто-то сверху позвонил. А дело готовятся передать в Московскую транспортную прокуратуру. Обидно!

Серафимова понимающе кивнула и вспомнила про "лифтера" с неолитературной фамилией Запоев. Передали наблюдение за домом стиховщицы Даши Ату - любовницы подозреваемого в районе Таганки не кому иному, как Авокадову.

Что он может?.. Слушать ее откровения:

Я под тебя подсунула мочало,

Я от тебя не делала аборт.

И чтоб с тобой начать опять сначала,

Назначил меня женщиною черт.

Нонна Богдановна, не слушая галиматью, бросала сочные, как гранатовый сок, взгляды на Данилова, смотрела, а у самой мороз по коже пробегал, и в голове крутилась цветаевская строка:

"...как он красив, проклятый..." И невозможно было оторваться от этого лица.

Данилов успел еще поведать, как вышли на Торговое агентство, через которое осуществлялись закупки, и кто в болгарской фирме-грузоотправителе командовал, а также договорился с Нестеровым и Серафимовой, куда определить задержанных и арестованных. И тут его попросили к телефону.

Возвратившись, он обратился к Серафимовой и Братченко:

– Появился. Поедете?
– Теперь он уже смотрел только на нее.

Не могла же она отказаться!

– Основания у нас достаточные, - забеспокоился Нестеров, хрустнув суставами, и сам же ответил: - Даже в переизбытке. Вперед. Алтухову в ночь лететь, а нам с Женечкой его провожать, так что вы уж там сами.

Нестерову действительно нужно было проводить Алтухова, времени на ЦУ оставалось в обрез: до отлета - три часа.

Тем более что Женечка была женой Алтухова.

ЖИТИЕ ТАМОЖЕННИКА

Отряд быстрого реагирования, отданный в распоряжение Данилова, работал на другом объекте.

Юрий Алексеевич попросил его подъехать к дому Овечкина, как только ребята освободятся. Вдобавок ко всему у Братченко машина не завелась. А поскольку на стоянке ФСБ Братченко оставлять машину отказался наотрез, ибо до сих пор дрожал от волнения, посещавшего его в этих стенах, Серафимова оставила его разбираться с аккумулятором. Даже настояла, чувствуя нарастающее волнение. Отпустив свою машину, она подсела к Данилову, и они вдвоем поехали на Разгуляй. У Данилова была включена рация, он сосредоточенно глядел на дорогу, был серьезен и скован.

– Давно в таможне?
– спросила Серафимова.
– Откуда вы?

– Коренной москвич, начинал после института в Комитете. Владею французским, итальянским, румынским. Учитывая опыт работы на границе и за границей, взяли в таможню.

– А семья?

– С женой разошлись два года назад.

– Другая женщина?

Данилов усмехнулся, бросил на нее внимательный взгляд:

– Да, похоже, совсем другая.

Они проехали на Покровку, и через десять минут впереди зазеленел Богоявленский собор. А вот и дом Мусина-Пушкина. Данилов проехал вперед, почти к самой Елоховке, свернул вправо возле сквера и съехал вниз по темному заросшему переулку.