Самому идея понравилась?

Нонна Богдановна сидела и раскачивалась на с гуле в комнате для допросов, где не было окон, горела тусклая лампочка, а стены были выкрашены синей краской до половины стены. Выше шла побелка и паутина. Она начинала понимать: должна была существовать конкретная причина, чтобы грабители решили обезвредить Эмину, выходит, старушка знала что-то такое, о чем даже и сама не подозревала.

– Расскажите но порядку, как прошел у вас день убийства Финка.

– Я уже говорил: весь день сидел в Департаменте распорядителя, снимал Юсицкова, тот брал интервью у Мошонки. Мошонко бушевал. Потом поехал домой. Больше не выходил. Жена подтвердит.

Серафимова потерла руки, засмеялась, тряхнула седой челкой.

– Ну, попался же ты, Жорик, ну глупо же так попадаться! У тебя что, склероз? Ведь ты же меня в подъезде на Солянке напугал, помнишь? Тебя все видели, ты в первых рядах был. И даже мне кое-что про радиоперехват поведал.

Копытов опустил голову и закрыл глаза.

– Ты не учел только одного, что я проверю все репортерские машины, которые к дому подъезжали. Аппаратурой радиоперехвата снабжена только одна машина: съемочной группы "Мир глазами убийцы". Та, в которой ты торчал возле дома, Жорик.

Серафимовой надоела эта комната. В конце концов, ей могут звонить по рабочему номеру, а она сидит в этих катакомбах. Она решила забрать Копытова с собой, тем более что здесь не положено вести допросы в ночное время. Она пригласила конвой и попросила препроводить Коиытова в ее кабинет.

В кабинете было полегче дышать, да и Братченко еще не ушел домой. Дописывал протокол задержания Копытова. И постановление о задержании продавцов Покровского рынка на завтра.

– А, Копытов, - улыбнулся Братченко, - ты уже рассказал, как побывал к квартире убитого Финка по заданию Юсицкова?

Копытов встрепенулся и заскулил.

– Я знал, что она притворялась!
– тихо простонал он.
– Ведьма.

– Притворялась, притворялась, - поддержала Серафимова, еще не зная, о чем идет речь.
– Чем вы ее напичкали?

– Ничем, мы к антенне подключились, дали пару радиоустановок, незаметные сигналы, совершенно безвредные!

– А что было потом? Нарисуй нам картинку, чтобы мы тебя долго тут не держали.

– Вообще-то лучше тут, чем в камере, - заметил Копытов.
– Я позвонил в дверь уже после ее звонка в милицию. Мы как раз к Финку приехали, чтобы квартиру обыскать.

– Что конкретно вам было нужно?

Копытов исподлобья посмотрел на следователя, она помогла ему:

– Портфели? Папки? Бумаги? Какие документы вас интересовали?

– Ну, те самые, про которые Мошонко разорялся. Едигей, ну Юсицков, он нам ничего не объяснил, только велел дом обезопасить, а если Финк там, то и его заморозить, и поискать папки с письмами Торгового агентства. Мы едем на Солянку, а милиция уже отряд снаряжает. Мы связались с Юсицковым, он в бане сидел, с нами на связи.

– Оригинально. Дальше.

– Юсицков велел гнать и опередить вас. Вот мы и зашли, увидели все своими глазами. Мы про Похвалову тогда еще не знали, бабка-то ведь ее не обнаружила.

– Когда подъезжали к дому, ничего подозрительного не видели?

– Так вы мне верите?
– просиял Копытов.

– Вообще-то нет, но пока все правильно излагаешь, валяй дальше, Серафимова отхлебнула из чашки крепкий лимонный чай и закусила печеньем. Видели или нет?

– Нет, ничего. Машина Финка стояла на месте. У нас было мало времени на то, чтобы осмотреться. Двое на крышу полезли, подключили датчики, бабульки как раз сериалы смотрели.

У Серафимовой раздулись ноздри. Эксперименты над людьми! Собаки, что творят!

– А что это за сигналы? Звуковые, знаковые, волны, что?

– Да нет, если бы мы катушку в студии ставили, можно было бы вмонтировать письменную команду на каждом там, скажем, сто сороковом кадре, а с крыши только пеленг такой, экран телевизора начинает излучать в двести раз большее магнитное излучение, и никто от телевизора взгляда отвести не может. А Григорьевну я естественным контактом отключил.

– Поподробнее, - Серафимова проверила, не закончилась ли пленка на катушечном магнитофоне.

Копытов попросил воды, сигаретку и дом на Лазурном берегу. Нонна Богдановна разрешила изложить просьбу в письменном виде на имя Жака Ширака. Шутка.

– А попить?

– Обязательно, просите всё.
– Она кивнула.

– Итак, мы слушаем.

– Я позвонил, она открыла, я прошел в комнату, Макарыч спит. Нас в лагере учили, вот здесь, где соли откладываются на шестом позвонке, есть точка, на нее нажимаешь, и человек становится управляемым... Хотите покажу?

Братченко вскочил и нажал Копытову на загривок ребром ладони.