– Все эти операции уже проверены соответствующими органами. Ни одна из них реально не произведена. Но деньги уплачены. И деньги осели в банке "Юнайтед Цехия банк" в Чехии, в банке "ИнКарлбанк", тоже в Карлсбаде, на Швейкштрассе, 18 - на ваших счетах, в обезличенных холдингах в Канаде и на Багамских островах. Вот что странно, вы ведь народную власть представляете, а у вас счета в Канаде и Карлсбаде, недвижимость за границей, квартира, дома, машины. Ладно бы вы были банкиром, они же не обладают правом проводить сделки по незаконному разбазариванию стратегического сырья и вооружения через собственные личные счета.

– Что за чушь вы несете?
– сощурился Мошонко, несколько погасив улыбку, зло, надсадно, словно его не поняли, не оценили.
– Какие счета?! Предъявите мне подлинники, раз вы глас народа. Действуйте по закону!

– Я попрошу без метерлииковщипы, - веско сказала Серафимова.
– В деле есть достоверные копии договоров, нотариально заверенные живыми канадскими нотариусами. Подлинники, разумеется, у вас. Кончайте вашу советскую привычку - быть дерьмом. Или вы погасите сейчас свой нимб, или я надеваю темные очки.

– Вы ненормальная, может быть, я нравлюсь вам как мужчина?

– У меня на вас не стоит, - сказала Серафимова.
– И вообще, когда слезаете с дерева - не оступитесь...

Тестирование символами ни к чему не привело. Мошонко разволновался.

– Вы где работаете?
– с готовностью отправить следователя в стаи безработных спросил Семен Филимонович.

– Скажу. Я обязательно вам это скажу, Семен Филимонович. Вот завтра в полдень вы где будете? Я позвоню и скажу.

– Что, боитесь?
– не понял Мошонко, решив, видимо, что пришелица журналистка.
– Скоро вы совсем испугаетесь, мы в ближайшее время создаем ПИИЗДУ.

– Что-о-о?
– изумилась Ноипа Богдановна.

– Парламентское информационно-издательское управление, - объяснил Главный государственный распорядитель, - с аббревиатурой еще подработаем, по пресса, то бишь печать, у пас скоро будет вот где, - и он хлопнул себя по тому месту, куда ему только что сделали укол.
– Тогда всем будет легче, поменьше знать будете, у нас уже и кандидатура руководителя есть: поэтессалимитчица...
– И Мошонко раскатисто и некрасиво рассмеялся.
– А кстати, - вероятно, намереваясь хотя бы пока словесно расправиться с Нонной окончательно, сказал Мошонко, - моим именем астероид собираются назвать. Попробуйте, в случае чего, астероид переименовать... соображаете?

– Конечно, - согласилась Серафимова, - более того, все ваши начинания сегодня имеют право на реализацию, как минимум до завтрашнего доклада о вашей персоне президенту страны.

Генеральная прокуратура России уже готовит необходимые документы в правительство. А что касается астероида, то каждый выбирает себе ту звезду, которая ему ближе. Читали "Маленького принца"?
– а про себя добавила: "Нам только астероида с такой фамилией не хватало..."

Но Мошонко услышал только про президента. На лбу его выступила испарина, а в глазах его уместилась скорбь о загубленной совести. Конечно, шутка.

Мошоико нажимал и нажимал на кнопку вызова дежурной сестры. В палату вошла Ниссо и прогнала Серафимову, нарочито разыгрывая гнев и извиняясь перед Мошонко.

ИНТЕРВЬЮ

Придя домой, Серафимова устало погрузилась в кресло и задумалась. Телевизор через пять мину г нагрелся, и посветлевший экран проюворил:

"Уважаемые телезрители, многие из вас слышали о злодейском покушении на Главного государственного распорядителя Российской Федерации Семена Филимоновича Мошонко, которое совершил активист террористической группы "Раскол", взявшей за себя ответственность за данное нападение. К счастью, все обошлось благополучно, террорист промахнулся. И тут же попал в руки сотрудников правоохранительных органов. Одна из версий: не помог западным воротилам в продвижении их контрактов о торговле металлом.

Мы решили показать вам сегодня интервью с Главным государственным распорядителем Семеном Филимоновичем Мошонко, записанное нами ранее..."

Далее авторы вставили в передачу запись телефонного разговора, спровоцированного несколько месяцев назад, с угрозами в адрес Мошонко неустановленного лица якобы за то, что тот не дает развернуться фонду Русского (фамилия).

Серафимова сделала погромче звук и поярче свет. На экране, на фоне дешевой офисной мебели, сидел Семен Филимонович, слегка развалясь в кресле. За ним виднелся российский флаг. На столе стакан с дешевыми карандашами, стопка бумаги, несколько даже не кнопочных телефонов, фото дочери и родителей. Сам Мошонко посреди всей этой обстановки восседал в помятом костюме и был плохо выбрит.

Серафимова не удивилась. Эти декорации, свидетельствующие о скромности хозяина кабинета:

обшарпанный стол, стулья демонстративно разных стилей, двухволповый радиоприемник, отсутствие в кабинете телевизора, застиранные занавеси на окнах - все это было съемочной площадкой для шоу, именуемого "Демократия в России". Но кому объяснишь, что на самом деле кабинет у Главного государственного распорядителя вовсе не такой.

Спиной к экрану сидел Юсицков и сверкал плешью на затылке.