– Прости, прости! Я - идиот! Тебе не больно?

Я не знаю, куда делась моя обида, куда делось то неприятное чувство, когда кажется, что тебя обманывают, тебе изменяют? Только сейчас мне было так хорошо в его обьятиях, что я не придумала ничего лучше, чем снова прижаться к нему всем телом и положить голову на плечо.

– Марина, я буду любить нашего сына. Я не спал с Ирой. Пожалуйста, поверь! Блядь, я каждый вечер сидел в машине возле твоего дома и, как мальчишка, ждал, когда ты будешь идти с работы, чтобы просто издалека посмотреть... Чтобы увидеть и ехать домой, где меня никто не ждет. Мне плохо без тебя... Я люблю тебя.

Слушала его сбивчивый шепот, его такие долгожданные слова и верила... каждому слову, а еще больше, чем словам, верила его молящим глазам, его горячим рукам, жар которых проникал через одежду... Я не могла держать в себе это чувство, оно переполняло меня, плескалось через край, оно грозилось утопить меня саму, если я не скажу ему...

– Сережа, я тоже люблю тебя. Очень люблю. Я согласна.

Судя по удивленным глазам, Сергей не поверил. В мое признание или в то, что я так быстро сдалась? Но разве такие поступки, как покупка дома для семьи, не говорят о серьёзности чувств и намерений? Ребенку нужен и отец, не только одна мать. Ну и самый главный аргумент в Серегину пользу - люблю его и хочу быть с ним. А Ирина? Я безумно хотела верить, что у них, на самом деле, ничего не было...

– Правда? Любишь? И никакой истерики? И прощаешь? И замуж пойдешь? Врешь, чтобы усыпить мою бдительность и сбежать?

Вот теперь я узнавала своего Серёжу - его обычный насмешливый, шутливый тон! Искорки в его голубых глазах... Его легкую улыбку, чуть приподнимающую вверх уголки губ...

– Не вру. Зачем? Живот-то растет - скоро мой позор будет виден окружающим. Мне срочно нужно замуж...

– Дурочка, - он протянул обиженно.
– Зачем ты так: "Позор"? Это - счастье! Для меня просто нереальное! Я уже и не думал, что когда-нибудь отцом стану...

– А Ира? Почему у вас детей не было?

Он тяжело вздохнул, обнимая еще крепче. Я чувствовала, как его большое сильное тело отпускает напряжение, как он расслабляется в моих объятиях. И самой мне было так хорошо, что на глазах выступили слезы - становлюсь сентиментальной!

– Могли бы быть. Она не хотела. Говорила, что еще слишком молода, чтобы вешать себе на шею такую обузу. Она в тайне от меня сделала аборт. Я узнал. И поэтому развелся с ней. Она даже не сказала мне - знала, что я буду против.

Ну надо же! А я-то, идиотка, совсем наоборот все себе придумала! И ему боялась сказать! Ненормальная!

– Сережа, я и правда - дура! Прости меня, что не сказала! Я сама не понимаю, с чего я вдруг внушила себе эту глупую мысль - что ты не хочешь детей! Я не собиралась делать аборт, честно!

– Я знаю. Я целое расследование провел и все выяснил, - он говорил, а руки ласково поглаживали через ткань платья мой уже заметно выпирающий живот.
– Маринка, здесь, в этом доме даже кровати нет...

– Зато я видела большой диван...

***

Она удивляла меня все больше и больше. Я ждал слез и непонимания. Предчувствовал, что с первого раза помириться не получится. А она... И о кровати я сказал в том лишь смысле, что работы в доме - непочатый край! Но в ее словах о диване я уловил особые нотки! Она меня соблазняет этим вкрадчивым тоном, этим горячим дыханием в мою шею или я принимаю желаемое за действительное?

– Ты хочешь посмотреть диван?

– И не только посмотреть.

Точно соблазняет!

– А тебе можно?
– блядь, как спросить-то?
– Я не наврежу ребенку? Чего ты смеешься? Марина, прекрати надо мной смеяться - я обижусь!

– Не навредишь, клянусь.

– Ну, тогда, пойдем смотреть диван!

Поднял ее на руки и понес в гостиную.

– Маринка, я так скучал по тебе! Ты будешь сегодня здесь со мной ночевать. И, вообще, завтра соберем твои вещи и ты переедешь ко мне. И не возражай!

– Я и не собиралась. Я тоже скучала.

Аккуратно положил свою ношу на диван и, наконец-то, поцеловал. Ее руки тут же обвили шею, взъерошили волосы. Она ответила с таким пылом, что все мысли об осторожности вылетели из моей головы.

Сколько дней ждал этого момента и не верил даже, что он наступит! И вот она - передо мной, точнее, подо мной...

– Я точно не раздавлю его?

– Не раздавишь! Раздевайся уже быстрее!

Она пыталась стащить с меня куртку, которую я так и не снял, войдя в дом. Да и на ней все еще было пальто, пусть и расстегнутое! Но вдруг замерла, ладонями обхватила мое лицо и, глядя в глаза, спросила: