В этот момент все люди, находившиеся в таверне, следили за этой сценой. Конечно, никто не был удивлен гибели очередного первопроходца. Но сам факт того, что эта история разворачивалась у них на глазах, заставлял всех чувствовать себя причастными.

Развернувшись, Амир двинулся в сторону двери. Он молча подобрал медальон и снова взял его в руки. Если мать товарища не хотела забирать себе последнюю память о нем, тогда Амиру стоило хотя бы захоронить этот оберег, как и полагала традиция мечников.

— Убирайся! — Со слезами на глазах кричала женщина. — И мусор свой забирай! Убирайся!

Амир взглянул на нее в последний раз. Конечно, ей было больно. Хватаясь за сердце, она вся сжималась и продолжала жалобно выть от всех тех чувств, что одолевали ее. Амир же, чувствуя себя здесь лишним, просто развернулся и молча вышел на улицу.

Когда он оказался снаружи, странные мысли стали одолевать и его. Остановившись неподалеку от входа в таверну, он опустил взгляд и напряженно задумался:

«Если бы я узнал, что кто-то из моих детей умер, отреагировал бы я так же? — Крепко сжимая в своей ладони медальон, Амир пытался угомонить дрожь. От всплывавших в голове сцен с собственной семьей его одолевала боль. — Я пытаюсь не думать, но что, если кто-то из них уже умер? Что если с моей семьей что-то случилось пока я бесцельно прохлаждался тут? Мысли об этом заставляют меня…»

Внезапно неподалеку прозвучал высокий женский голос:

— Что ты здесь делаешь?

Услышав его, Амир удивленно посмотрел вправо и увидел там молодую знакомую девушку. На вид ей уже было около шестнадцати или семнадцати лет. И пусть в последний раз, когда Амир видел ее, она была совсем еще крохой, черты ее лица казались ему все такими же, как и раньше. Это определенно была сестра Ривана.

Заметив, что поведение Амира было странным, удивленная девушка подошла к нему и легко коснулась его руки. Заглянув в его глаза, она напряженно спросила:

— Ты в порядке?

Тогда-то Амир и понял, что он весь дрожал. От переизбытка чувств трепетало все тело. Он даже не мог вымолвить и слова на такой легкий вопрос.

— Скажи мне, что случилось? — снова спросила девушка. — Где остальные? Где Риван?

Тяжело дыша, Амир опустил взгляд на руку, в которой он сжимал медальон. Теперь он даже не был уверен в том, стоило ли ему снова сообщать подобную новость.

Заметив, что Амир что-то скрывал, девушка спросила снова, но на этот раз уже строже:

— Скажи правду. Где Риван?

— Твой брат умер, — наконец-то ответил Амир.

Казалось, ему стало даже немного легче, когда он все-таки сказал это. Переведя взгляд на лицо девушки, он заметил, как быстро она побледнела. На глазах сразу выступили слезы. Удивленная и напуганная она лишь крепче схватилась за руку Амира и уставилась куда-то в одну точку. В отличие от своей матери она совершенно не принимала эти слова за шутку.

Между тем Амир, разжав кулак, протянул девушке медальон. Она заметила его сразу, и лишь тогда отпустила рукав Амира. Взяв оберег в свои руки, она уставилась на него и лишь сильнее заплакала. В отличие от матери, которая буквально выла от ужасной новости, девушка старалась не издавать ни звука. С ее глаз просто стекали слезы, попадая прямо на медальон.

В какой-то момент, собрав в себе остатки сил, она подняла голову и тихо прошептала:

— Спасибо, что сказал.

— Почему ты благодаришь меня?

Девушка слабо улыбнулась. Стирая одной рукой слезы со своего лица, она заговорила:

— Потому что теперь у меня наконец-то есть ответы на вопросы, что волновали меня давно. Я ведь и сама понимала, что этот дурачок никогда не доберется до вершины. — Почему-то она продолжала улыбаться и плакать одновременно, будто бы ее ожидания оправдывались, какими бы печальными они ни были. — Вершины, ее же на самом деле нет, да?

Девушка подняла взгляд на Амира и пронзительно посмотрела ему в глаза. Казалось, это был еще один важный вопрос, на которой она не могла найти ответа.

— Я не могу сказать тебе этого, — виновато отвечал Амир, — но точно знаю, что на шестидесяти этажах выше нет ничего, что можно было бы назвать вершиной башни.

— Тогда ее и вовсе нет.

Снова сжав медальон в обеих руках, девушка поклонилась и усталыми шаткими шагами направилась внутрь таверны. Амир же, оставаясь на прежнем месте, задумался о том, как по-разному отреагировали обе эти женщины на новость о погибшем близком.

«Нежиться в неведении или принимать правду такой, какая она есть, это личный выбор каждого».