Шрифт:
– Значит, отобрать вам никого не удалось. Следует ли из этого, что продолжения операции "Этика" не последует?
– Экий ты начитанный, паренек. Где учился?
– В политехе.
– Какой выпуск?
– Семьдесят седьмого.
– Так ты Клена знаешь?
– Ну еще бы.
– А Бронфенбреннера?
– Вместе на пиво ходили.
– А в СТЭМе ты бывал?
– Было дело.
– И в "Лире"?
– Как-то раз даже с Кашнером вместе пели.
– Чем занимался после института?
– На яхте плавал, работал в "Главюжгипросинтезтресте".
– Это на Титова угол Савицкой?
– Точно.
– А я там тоже - на Голикова угол Ватутина...
– Ладно, Кэссиди, оставим воспоминания на потом. Как ты в газете оказался?
– Жить-то надо, вот и оказался.
– Дело ясное, что дело темное. Расскажи-ка лучше, почему это мы тебя не знаем - и жили рядом, и учились почти вместе, и знакомые общие - а тебя что-то не припоминаем?!
– Уж простите, но это вроде не моя проблема.
– А вот тут ты глубоко заблуждаешься, но и то лишь до тех пор...
– А знаешь, Бутч, он мне нравится.
– В плане?
– Как менеджер. Такой нам и нужен: чтобы и интеллигентен в меру, и чтоб все про всех знал, а все про него - ничего.
– В этом что-то есть. Эй, новобранец, притащи "шампунь" из холодильника - обмоем праздничек.
– Это какой еще?
– А такой, что с завтрашнего дня ты работаешь у нас. Менеджером. Милости просим к девяти часам и не опаздывать - яйца оторву.
Зашипело. Чокнулись.
– Будьмо.
– Димыч, а что ты слыхал о Коляне?
IV
Как поэтически выразился Бутч, "нива сильно заросла сорняками". За время отсутствия побратимов на месте выкорчеванных когда-то группировок выросли новые, укрепились, распустили корни и кроны - вроде всегда так и было. И все эдакое, экзотическое: ассирийцы, китайцы, эвенки. Местных в "бизнесе" почти не осталось, а новые любопытством не отличались, так что о Бутче и Кэссиди ничего не слыхали.
Услышать им пришлось, и не далее как в день Знаний, 1-го сентября. Димыч начал объезжать все известные ему конторы часов в восемь утра на специально выделенном по такому случаю "мерседесе". Бронежилет под костюмом комически полнил его, первоклассники прыскали в кулачки, поглядывая на невозмутимого и потного дядю.
Димыч обошел все офисы, вручил одинаковые бледно-розовые конверты, собрал расписки о вручении и вернулся на виллу "Эден" (так окрестили дом побратимы) лишь в четыре. Пройдя сквозь дом, он не раздеваясь плюхнулся в бассейн.
– Упарился, милый?
– участливо спросил Кэссиди.
– А это ведь только посевная, это еще даже не цветочки, не говоря уж о ягодкаx.
Кэссиди расположился в шезлонге. Рядом на столике - вино, фрукты, сигаретница. Сладкий дымок таял в вечереющем воздухе - Бутч лениво обмахивался свежей вечерней газетой. В ней на первой странице было воспроизведено содержание письма, которое разносил Димыч, и - в рамочке обращение к жителям города. Бутч вновь вчитался в жирные строки:
"Уважаемые господа!
Считаем своим долгом сообщить вам, что с 1 сентября с.г. общество взаимного страхования с неограниченной ответственностью "Бутч и Кэссиди" открывает свое представительство. В связи с этим мы уведомляем вас, что деятельность ваших организаций будет приостановлена тем или иным способом. Вам предоставляется 72 часа для свертывания текущих операций и эвакуации.
Мы выражаем искреннюю надежду, что эта назревшая мера будет воспринята вами с пониманием и не повлечет за собой ненужных инцидентов.
С наилучшими пожеланиями,
Сандэнс Бутч, Кид Кэссиди".
Бутч довольно усмехнулся и стал перечитывать второе объявление:
"К жителям города!
Дорогие сограждане! Мы надеемся, что все вы помните период становления нашей фирмы, ее акцию "Этика", всю нашу деятельность, направленную на обеспечение достойной и безопасной жизни всем тем, кто ее заслуживает.
К сожалению, мы вынуждены были прервать ряд намеченных программ в связи с расширением зон влияния нашей фирмы на Ближнем Востоке.