Шрифт:
– Однообразно, хлопцы, ни ума, ни фантазии. А ведь без меня и вспомнить-то было бы нечего...
– А знаешь ли, любезнейший, - медово улыбнулся Кэссиди, доставая из-под стойки бейсбольную биту, - что память дается человеку, чтобы сравнить то, кем он был, с тем, чем он стал?!
– Натюрлих! Вильям Шекспир,
– Да что мы с ним цацкаемся, Кэссиди, это же из-за него, козла гребучего, все прахом пошло...
– Позволю тебе напомнить, что прахом все пошло из-за естественного износа изделия, а ваш покорный слуга, или, как вы изволили выразиться, козел гребучий, вас предупредил, чтоб вы смотаться успели.
– А то что было бы?!
– Ну, Коляна для начала за член подвесили...
– ... Так тож Колян...
– Да, я думаю, что вы бы так дешево не отделались, А в целом - все путем: выглядите - тьфу-тьфу-тьфу, даром, что колбаса индюшачья. Паб тоже, чтоб не сглазить, - денежку, небось, вывезли. А трудности абсорбции - с этим, ребята, к главе правительства.
– Ты смотри, он еще прикалывается...
– А что мне делать, когда я уже полчаса пива дожидаюсь. Прогорите с таким сервисом, хлопчики.
– Твоими молитвами.
– А что я? Я вам только добра желаю.
– Расскажи это своей бабушке.
Мужик отхлебнул пива, закурил извлеченный из-за уха чинарик и пригорюнился:
– Не выйдет, хлопчики. Бабушка-то моя нетерпелива была - страсть, от нетерпеливости перепонки и склеила. А я к вам с делом ведь пришел...
– Не, Бутч, точно придется его этике поучить.
– Эх, молодо-зелено. Ты что же, думаешь, я к тебе, мудаку, без защиты явился? Да и то - местечко здесь неспокойное, все ножичком поковырять пытаются. Зря. Мы-то ведь тоже, чай, не в носу ковыряем...
– Ладно, выкладывай, раз пришел.
– Дело у меня, пацаны, обычное, знакомое, можно сказать.
– Мужик покопошился в недрах пиджака и вытащил два перстня - один вроде как с александритом, другой - с сапфиром, - Одна естетика дорогого стоит. Художественная вещь.
Бутч и Кэссиди смотрели не отрываясь,
– Система обычная, но со значительными усовершенствованиями. Заряд рассчитан не на время, а на интенсивность использования. Ну и увеличен, конечно. В стационарном состоянии сохраняется неограниченно долгое время, вместе с тем обеспечивая полную защиту владельца. Для активных же преобразований - как обычно, соединяют дуали. Применять, если с умом, хватит на 8-10 ваших лет. При разрядке кристаллы обесцвечиваются.
– Да, хороша штучка, - завороженно пробормотал Бутч.
– Дело для вас знакомое, никаких проблем не возникнет. А в этом-то климате просто вещица необходимая!
– Где угодно - только не здесь, - быстро вставил Кэссиди.
– Это почему еще?!
– По кочану!
– А как же историческая родина, зов предков и прочая?
– Не хочу - и все тут, вот такое я говно.
– Да уж, знамо дело. Ну, на нет и суда нет. А где же полигонить будете?
– Там же, где и раньше.
– Ностальгия, говоришь. Ладно, как хотите, я ведь как лучше...
– Видали мы твое лучше.
– И еще - компенсацию давай!
– Да вы чего, ребята?
– За моральный ущерб. Етика, старик, дело тонкое.
– И во сколько вы свои нюансы оцениваете?
– Скажем - двести тонн "зелени": на первое время хватит.
– Вот и славно. По рукам?!
– Сначала перстни и деньги.
– Разве я вас обманывал?
– Еще чего не хватало - Три руки легли одна на другую. Мужик поковырялся в кармане брюк и начал вытаскивать деньги, слюнявя купюры и шевеля губами, Бутч повесил табличку "3акрыто". Кэссиди разливал пиво в три кружки.
Солнце поспешно завалилось за горизонт под натиском юрких сумерек. На улицах стало людней и шумней.
II
Поеживаяcь от вечерней свежести, к стойке таможенного контроля подошли двое.
– Ишь ты, - только и сказал чиновник и сдвинул фуражку на затылок.
Тот, что был пониже, - коренастый блондин, одетый с иголочки: итальянский костюм, английские ботинки, вылитый "Неккерман" - рукой, затянутой в лайковую перчатку, предъявил паспорт.
– Сандэнс Бутч, - отрывисто представился он и приподнял темные очки. На офицера глянули глаза цвета "небо над Иудеей на третий день xамсина".
Второй был не менее экзотичен: лоб его был выбрит до висков, зато на затылке темные, с сединой волосы были собраны в косицу. Бородка еще более удлиняла несколько вытянутое лицо. Облачен он был в тропический "плантаторский" костюм цвета хаки, в одной руке был зажат стэк, вторая держала пробковый шлем. Передвинув сигарету в угол рта, он сообщил:
– Меня зовут Кид Кэссиди, - и также предъявил паспорт, - Прошу вас, милейший, побыстрее.
– Да, мля, а то у нас еще дел по горло, - грубо заметил Бутч - Ксивы полный звездец.