– Пойдем, пивка хлебнем, лясы поточим.

Рука Алисы в ладони Кэссиди медленно порозовела, через мгновение порозовело и лицо. И, не открывая глаз, она спросила:

– Это ты, Сережа?

XII

– Что поделаешь, хлопцы, этика этикой, а испытания - испытаниями. Думаете, легко кошку под авто загнать, а?

Три фигуры примостились на гранитном подножье четвертой, бронзовой. Липкий, как кисель, туман мешался с дымом сигарет.

– Но вы - молодцы! Эва, как за год раскрутились! Размах появился; министры на поклон ездиют! За это надо выпить!

И выпил сам.

– Опять ты нас сделал, козел...

– А ты чего ждал? Рановато вам еще богами становиться - вот и вся этика. Но чегой-то вы паникуете?! Бежать вам сейчас точно не придется, разве что доказать, на что вы сами по себе способны, без безделушек. Разве ж это не по кайфу?!

– Еще как по кайфу!

– Ну, вот и славно, бывайте здоровы, живите богато, а мне пора до дому, до хаты. Может, еще свидимся.

Мужик почти сразу растворился в тумане, только еще пару минут было слышно, как он напевает "Капитан, капитан, улыбнитесь!" Бронзовая статуя парила в тумане так же, как год назад, и было неясно - то ли благословляет, то ли указывает: "Убирайтесь вон!"

В порту ревун деловито кричал на притаившиеся в тумане суда. Город готовился к церемониальной встрече солнца. От постамента тянуло холодом и кладбищем.

По плитам бульвара по-козьи простучали каблучки, и радостный женский голос вскрикнул:

– Я так и знала, Аля, они здесь!

Пришлось встать и отряxнуться.

Начинался новый день.

(надо полагать, еще далеко не конец)

Иерусалим