Кэссиди покорно кивал,

– А за Алису не беспокойся. Никуда не денется. Тоже мне, бином Ньютона. И не таких видали...

XII

Алиса была в магазине одна, когда увидела подъехавший красный "клио". Из него вышла красивая высокая блондинка в темных очках, словно сошедшая со страниц журнала мод. Такие покупательницы появлялись нечасто, и Алина насторожилась.

Девушка вошла в магазин, огляделась и полушепотом спросила:

– Вы - Алиса?

– Да. А что?

– Мне очень нужно поговорить с вами наедине.

Голос прозвучал так умоляюще, что Алиса не могла отказать. Прошли в конторку, Алиса включила чайник, незнакомка достала длинную тонкую сигарету и, спросив разрешения, закурила. Начать разговор она решилась, только отпив кофе.

– Вы меня, конечно, не знаете. Меня зовут Лена, Лена Васильева, Мы с Кидом раньше были вместе.

– Вы были его девушкой?

– Ну... Не совсем...

– То есть?

– Я не могла быть его девушкой. Это не для таких, как я.

– Это еще почему?

– Понимаете, Алиса, я... профессионалка.
– Лена была готова встать и уйти, но Алиса никак не отреагировала, и она продолжила.
– Он не может быть с такой, как я. Ему нужен другой человек. Он любит вас.

– Он послал вас в качестве присяжного поверенного?

– Нет, что вы! Он ничего не знает, я прошу вас, не говорите ему, что я была здесь. Я сама пришла.

– С чего бы?

– Я люблю его, Вам, наверное, это покажется странным.

– Нет, почему же, Вы просто относитесь к себе предвзято.

– Это... Это необыкновенный человек, вы его просто не знаете. Он совершенно особенный, совсем не такой, как о нем думают. Он очень одинок.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

Лена пожала плечами.

– Я хочу, чтобы он был счастлив.

– Ценой моего счастья?

– А вы так уж уверены, что счастливы?

– По-вашему, быть счастливой можно только с необыкновенным человеком?

– Что ж, если вы так любите своего мужа, тогда знайте: ему угрожает опасность. Кэссиди не сделает ему ничего, но вы не знаете Бутча. Он ради Кэссиди все наизнанку вывернет

Лена встала, надела очки и уже в дверях обернулась:

– Спасибо, что выслушали меня. Я вам очень завидую.

... Лена была права: в то самое время, когда она говорила с Алисой, Бутч сидел за одним столиком с саксофонистом.

– Ты ведь знаешь, Сережа, зачем я пришел. Мне жаль, что так получилось. Но есть вещи, которые для меня важнее того, сохраню я лицо или нет. Он ведь для меня больше, чем брат. Молчи, Серега, я сам все скажу. И мог бы тебя забыть, и, поверь мне, спал бы спокойно. Но он не хочет этого, и, значит, я тоже не хочу. Но вам надо дать равные шансы - хотя бы так, как я это понимаю. Я не спрашиваю, любишь ли ты ее. Я только проверю, любит ли она тебя. Это очень просто. Ты хороший парень, Серега, и хороший музыкант, я люблю слушать тебя. И пора, чтобы тебя услышали другие. Короче, ты едешь на гастроли. Сегодня. Сейчас. Я так думаю, что для начала - на полгода. А там видно будет. И даже не думай сорваться - ты меня знаешь, я не фраер и в эти игры не играю. За тобой будет присматривать мой человек. Хороший человек, Леночкой зовут. Не знаешь, так узнаешь. Она за тобой сейчас заедет, на красном "рено-клио". Удачных гастролей, Серега...

Бутч одним глотком допил согревшийся коктейль и вышел, ни разу не обернувшись.

XIII

Трудно сказать, на что рассчитывал Бутч, но внешне его проект удался. Кэссиди воспрянул духом, хотя напоминал скорее гальванизированный труп. Занятия с тренером дали себя знать - Кид похудел и неплохо выглядел. В глаза ему Бутч старался не смотреть.

Алиса принимала Кэссиди благосклонно, но дальше прежней культурной программы дело не шло. Сережа давал знать о себе не часто, спираль его гастролей все более и более удалялась от города. Концерты, кстати, проходили с аншлагом. Зато Лена звонила каждый день и подробно докладывала Бутчу обо всем. Каждый раз в конце разговора Бутч спрашивал: "Ты еще не влюбилась?", и каждый раз Лена бросала трубку.

По мнению Бутча, дело шло на лад: внезапный отъезд мужа, с одной стороны, и ухаживания Кэссиди, с другой, должны были дать плоды. Время и терпение! Для Бутча это было сейчас важнее всяких встреч с министрами и самых заманчивых предложений.

Штейнбоков был настроен куда более скептично, но свои сомнения держал при себе. Наступившее затишье внушало ему самые худшие опасения, и небезосновательно. Предчувствия его не обманули.

Июль выдался необычно дождливым. Как-то вечером Бутч, Алина и Штейнбоков играли в преферанс на застекленной веранде. Сквозь плачущее стекло был виден двор, и, случайно бросив взгляд, Бутч расплылся в улыбке: по лужам, накрывшись пиджаком, к подъезду бежали Кэссиди и Алиса. Бутч усмехнулся и мысленно погладил себя по голове. Через несколько мгновений, промокшие и веселые, Алиса и Кэссиди ворвались на веранду.

– Шампанского!
– закричал Кэссиди, - У нас сегодня праздник!

– В лесу кто-то сдох?
– поинтересовалась Алина.

– Я сдала экзамен по вождению, - улыбнулась Алиса, отбрасывая намокшую прядь со лба.

– Это стоит обмыть, - согласился Бутч.
– А на чем ездить будешь, красавица?

– Все учтено могучим ураганом!
– Бутч давно не видел Кэссиди таким счастливым.
– Я надеюсь, что и ты одобришь мой выбор, а Алиса примет его.

– Ты будь попроще, браток, и люди поймут тебя сами!