Вот бы все врачи были такими, как эта девушка. На вид совсем еще молодая, но даже поздно вечером, после рабочего дня на ногах, она не теряла своего оптимизма. С ней общаться мне было гораздо комфортнее, чем с заведующей отделением.

— А вы, молодой человек, не вздумайте заставлять нашу мамочку нервничать! И так поставили всех тут на уши… — а это уже было адресовано Воронову.

— Мамочку… — пробормотал он, даже не глядя в ее сторону.

Кирилл так и замер у входа, сверля меня сосредоточенным глубоким взглядом.

Наконец, мы остались в палате одни, и мое сердце окончательно сбилось с ритма, потому что Кирилл так жадно меня разглядывал, будто впервые видел, ей богу.

Стоял, стиснув кулаки, и смотрел.

И я все никак не могла от него оторваться, ощущая ответную болезненную потребность разделить с любимым человеком это особенное мгновение.

— Ну, иди сюда? — мой голос прозвучал неестественно высоко. — Чего ты там встал?

Кирилл послушно подошел к моей кровати.

Проигнорировав стул, он сел передо мной на корточки, так что наши взгляды оказались на одном уровне, накрыв мою руку своей большой теплой ладонью.

— Как ты? — пальцы Кирилла спустились по моей ладони к запястью, и вернулись обратно, крепко стискивая фаланги.

— Н-нормально… — я попыталась натянуть на лицо улыбку, однако, уголки губ дрогнули, и вышло не слишком убедительно.

«Эффектное» появление Кирилла поздно вечером в моей палате заставило мой и без того расшатанный эмоциональный фон окончательно выйти из строя. В горле першило от подступающих слез.

— Безруков ничего мне толком не объяснил… Сказал только, что ты в больнице. А когда я понял, что ты в перинатальном центре… Я очень за тебя испугался… — Кирилл кашлянул, — за вас.

Я крепче сжала его ладонь, продолжая бродить взглядом по красивому сосредоточенному лицу своего мужчины.

— Я поскользнулась… Такое нелепое падение… И вот… — обведя расстроенным взглядом темную палату, я вновь вернулась к лицу будущего папки.

Внезапно Кирилл мягко и даже как-то виновато мне улыбнулся.

— Прости, но я не удержался и выпытал все у Безрукова, пока он вез меня сюда. Иначе я бы рехнулся! — Кирилл медленно водил пальцем по выпирающей венке на моем запястье. — Не волнуйся. Я разговаривал по телефону с заведующей отделением: она сказала, это обычный тонус. Главное отлежаться, и все будет хорошо.

Мы обменялись счастливыми взволнованными взглядами.

— Представляешь, у него уже бьется сердечко… — прошептала я.

Кирилл сделал свистящий вдох, все глубже затягивая меня в бушующую темную реку своих блестящих карих глаз. Так и гипнотизировали, безмолвно, друг друга. Чудо, конечно, что вопреки всему и всем, мой будущий муж находился сейчас здесь.

Вдруг любимый мужчина забрался на мою койку, и, свернувшись в три погибели, обвил мои бедра руками, упираясь лбом в мой бок.

Казалось, мир вокруг нас затих, внезапно затормозив на полной скорости — остались лишь три бьющиеся в унисон сердца.

— Мне так страшно, Алин… — хрипло пробормотал Кирилл, пробираясь пальцами мне под футболку.

Он накрыл мой живот ладонью, и по нему моментально заскреблись мурашки.

— Страшно? Тебе? — я не смогла сдержать нервный смешок.

И это говорил мне мужчина, несколькими минутами ранее раскидавший всю охрану.

Сейчас он дрожал.

— Да… — горячее охрипшее дыхание любимого ласкало мою кожу, — что всего этого могло и не быть…

— Все хорошо, Кирилл, — коснувшись его волос, я пропустила несколько прядей между пальцами, наконец, полностью в них зарываясь.

— Это я должен тебя успокаивать. Сокровище, — он смущенно рассмеялся.

Его ладонь на моем животе равномерно поднималась и опускалась в такт моему дыханию.

— Его сердечко бьется. Это главное, — прошептала я какое-то время спустя.

— Его сердечко… — тихо повторил Воронов на полу вдохе.

— Кирилл…

— М?

— Ты рад?

— Еще спрашиваешь… — он приподнялся на локте, смерив меня несколько обиженным взглядом, — Да я планомерно строгал его несколько недель! — пробурчал Кирилл, задирая мою футболку. — Таки е*нулся от счастья… Говоря откровенно… — он начал покрывать короткими невесомыми поцелуями мой живот.

— Воронов, ну, ты и дурачок! — я рассмеялась от щекотки, продолжая перебирать его чуть отросшие пряди.