— Разве ты забыла, как сама с порога на меня накинулась? — прошептал этот додик, — И мы прямо на комоде…

— Не может быть… Я… не…

— А после ты отключилась. Я уложил тебя в кровать. Потом тебя рвало сильно…

Заткнись урод! Заткнись…

Я отшатнулась, дрожащими пальцами массируя виски.

Не может быть… Этого не может быть…

— Так ты, получается, меня изнасиловал? Ну, ты и урод, Кощеев…

— Лиз, да я даже не сразу понял, что ты пьяна… Пришла и набросилась на меня с порога! Я просто… Я обрадовался, ну, и…

— Мы предохранялись? Скажи, что мы предохранялись!!! — потребовала, охрипшим вмиг голосом.

— Ты налетела, как вихрь, и как-то сразу все пошло… И кажется я немного… ну…

— ЧТО? — заорала, схватив его за ворот аляповатого пуховика, — ЧТО ТЫ, СКОТИНА…? ЧТО-О?!

— Не рассчитал… Долго секса не было… А ты… просила не останавливаться… в общем…ну… я… — мямлил этот додик.

— ГАНДОН! — я заехала ему по роже, — ПАДЛ-А-А! СУУУКА! Не рассчитал он… Мразь… Ненавижуууу… Как я тебя-я-я ненавижу-у, Кощеев… — и меня вывернуло прямо на его старомодные ботинки.

— Сколько теперь ждать результатов генетической экспертизы? — обратился я к тому самому следователю Сергею, который и разгребал заварушку, организованную моей бывшей.

— Недели три. Раньше, увы, никак, — пожал плечами коренастый мужик с короткой стрижкой на манер военного пехотинца. — Но я сделал все, как ты просил — отправили её биоматериал в несколько независимых лабораторий. Подделать нереально.

Я кивнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

Пару дней назад, когда я находился в Сочи, Сергей засек, как Лизку навещал какой-то рыжий чувак. Он провел у нее в квартире несколько часов. По горячим следам «пробив» парня, следак выяснил много интересного.

У нас вырисовывался довольно любопытный расклад, и я уже готов был вздохнуть с облегчением, однако, у моей бывшей, похоже, имелся черный пояс по подкидыванию дерьма на вентилятор.

«Кирюш, я только сейчас узнала… Меня изнасиловали в день моего рождения…» — сбивчивые слова Елизаветы как пуля застряли у меня между висков.

Бывшая утверждала, что в ночь её двадцатипятилетия этот самый Кощеев опоил её и взял силой. Типа она только сейчас все вспомнила… М-да.

Как бы я к ней не относился, решил до конца разобраться во всей этой истории с душком. Если слова Лизы подтвердятся, я позабочусь о том, чтобы чувак надолго «присел», таким мразям не место на свободе.

Однако как бы я не старался абстрагироваться от каких-либо оценочных суждений, интуиция подсказывала, перед нами очередной акт не самого талантливого спектакля, особенно учитывая новые переменные, появившиеся в нашем уравнении.

— С рыжим-то пообщались? — поинтересовался я, перекладывая бумагами на столе.

— Обижаешь! — Сергей утвердительно качнул головой.

— И че говорит?

Слушая его, я покосился на телефон.

Алина ничего не отвечала мне с самого утра. Это было на нее не похоже, потому что обычно она будила меня своими забавными сонными селфи.

— Да из этого Кощеева насильник, как из меня балерина! — заржал следак. — Сама его впустила. Потом также мирно отправила. Брешит! Ну, или у них такие ролевые игры! Кто ее знает, современную молодежь? Парень раскололся, что они более пяти лет поддерживают интимную связь, — продолжил он. — Рыжий несколько раз звал ее замуж, только Елизавета ни в какую.

— И ты ему веришь? — открыв бутылку с водой, я сделал жадный глоток — в горле пересохло, а еще нестерпимо захотелось помыться.

— Поверь, ребята из моей конторы умеют развязывать языки… — ухмыльнулся следак. — В день рождения Елизавета сама приехала к нему на такси. Даже номер тачки и ФИО водителя подняли. Ошибки быть не может. Никаких насильственных действий там и в помине не было. Все по обоюдке. Он влюблен в нее по самые помидоры. Жениться собрался.

Покусывая губу, я обмозговывал полученную информация.

Ну, вряд ли бы Лизка впустила насильника и снова под него легла? Может, я чего-то не догоняю? С этой самкой собаки хрен разберешься.

Тем временем Сергей продолжал свой доклад.

— Парниша после их недавнего рандеву весь такой окрыленный — искренне верит, что его «ледяная королева», наконец, оттаяла. Он еще не в курсе о ребенке. Но что-то мне показывает — малыш унаследует огненно-рыжую шевелюру… Надеюсь, в свете последних событий эта мадам не додумается сделать аборт?

Наш разговор прервала вибрация моего мобильника. Я поморщился — Елизавета легка на помине.