Ненадолго задумавшись, Ада вновь обратился к Рэгсу:

– Да, невезение исключительное. Наугад выбрать имя для песни и выяснить, что такой человек существует в действительности… подумать только! Надеюсь, новых неудач подобного сорта с вами с тех пор не случалось?

– Случалось, и еще как! – со вздохом признался Рэгс. – Только на прошлой неделе сложилась у меня в голове баллада об одной дамочке, мисс Марше Доббс… да вот, послушайте.

– Это первый куплет, – пояснил Рэгс, – а всего их семнадцать. Дальше рассказывается, как Марша устраивается к Джеку Коксу на должность секретарши, идет с ним обедать, а после, под вечер, они встречаются в…

– А мораль в конце есть? – осведомился Камински.

– А как же. Ясное дело, есть, – подтвердил Рэгс. – Не уводи чужих мужей от семейного очага, а то силы небесные вмиг за опозоренную жену отомстят. В нашем случае…

– Прекрасно, Рэгс, прекрасно! – перекрывая пение и гнусавый звон струн, заверил его Ада. – Достаточно!

С этим он многозначительно подмигнул Камински.

– Готов держать пари, – заметил Камински, – вскоре вам сообщили, что на свете действительно существует некая Марша Доббс, затеявшая интрижку с собственным боссом, Джеком Коксом.

– Точно, – подтвердил Рэгс. – Только на этот раз никакие адвокаты мне не звонили. Об этих двоих я в гомеогазете, в «Нью-Йорк таймс», после прочел. Марша впрямь умерла от разрыва сердца, причем… – Тут он, смутившись, замялся и покраснел. – Ну, понимаете, прямо в номере орбитального мотеля, во время любовных игр с Джеком Коксом.

– И вы исключили этот номер из репертуара? – рискнул предположить Камински.

– Н-ну, – протянул Рэгс, – честно говоря, пока не знаю. Еще не определился. Судиться со мной вроде никто не намерен, баллада мне лично нравится… пожалуй, все же оставлю.

«О чем там толковал доктор Ясуми? – подумал Ада. – Утверждал, будто чует в Рэгленде Парке псионический дар некоего неизвестного типа… Если так, парапсихологическая невезучесть, выражающаяся в сочинении баллад о действительно существующих людях, – талант, прямо скажем, вовсе не из завидных».

С другой стороны, он вполне может оказаться разновидностью телепатического дара… а в таком случае при некоторой доработке принесет немалую пользу!

– Как долго вы в среднем работаете над балладой? – спросил Ада вслух.

– Минутное дело, – заверил его Рэгс. – Давайте тему, и я вам прямо сейчас, не выходя из кабинета, что-нибудь сочиню.

Ада задумался.

– Моя жена, Тельма, недавно привадила ко двору серого лиса, – вспомнил он. – И, по-моему, этот самый лис – больше некому – задушил и сожрал нашу лучшую утку руанской породы.

Недолгая пауза, и Рэгс Парк, ударив по струнам, запел:

– Но утки ведь не кудахчут, а крякают, – скептически хмыкнув, поправил его Камински.

– Э-э… да. Факт, крякают, – признал Рэгс и, пару секунд поразмыслив, пропел:

– О'кей, Рэгс, сдаюсь, – заулыбался Камински. – Вы победили. Ада, рекомендую взять его к нам.

Ада, задумчиво сдвинув брови.

– А вот позвольте спросить, Рэгс. Вы тоже считаете, что мою руанку сожрал этот подлый лис?

– Бог ты мой, – удивился Рэгс Парк, – да откуда ж мне знать?

– Но ведь в балладе у вас сказано, что виноват он, – напомнил Ада.

– Так-так… дайте-ка поразмыслить, – пробормотал Рэгс.

Помолчав, он снова ударил по струнам.

– Откуда вы знаете, что я имел в виду талант пси? – насторожился Ада. – Невысказанные мысли читаете? Значит, Ясуми был прав?

– Скажете тоже, мистер, – урезонил его Рэгс. – Я просто пою и бренчу на банджо. Развлекаю зрителей на тот же манер, что и Джим-Джем Брискин, телеклоун, засаженный президентом Фишером за решетку.

– А вы тюрьмы не боитесь? – без околичностей спросил Ада.

– Так на меня президент Фишер зуба не точит, – напомнил ему Рэгс. – Я политических баллад не пишу.