Однако еще Аде давно не давала покоя одна дельная мысль. Если людям по какой-то причине придется бросить колонии на других планетах и лунах, если поселенцы лавинами хлынут обратно на Землю, в городах снова закипит жизнь. С учетом флота пришельцев, кружащего на подступах к дальним планетам, такой поворот отнюдь не казался чересчур неправдоподобным – скорее наоборот. Недавнее возвращение полудюжины семейств на Землю подтверждало это как нельзя лучше.

Посему за ширмой «КУЛЬТУРы» и пряталась вовсе не та некоммерческая организация, существующая на общественных началах, какой она могла показаться со стороны. Образовательные программы любого канала Ады исподволь вдалбливали в головы зрителей соблазнительный образ крупного города, показывая, как интересна, разнообразна жизнь горожан и как скуден быт колоний. «Оставьте трудное, примитивное житье на фронтире! – круглые сутки вещала „КУЛЬТУРа“. – Возвращайтесь на родную планету возрождать пришедшие в упадок города! Ваш истинный дом, ваша родина здесь!»

Знал ли об этом Брискин? Понимал ли прославленный телеклоун, в чем суть предприятия Ады? Пока что об этом оставалось только гадать.

Удастся, вызволив Брискина из-за решетки, вывести под объективы камер и вручить ему микрофон – тогда все и выяснится.

К трем часам дня Себастьян Ада прибыл в гаванское представительство «КУЛЬТУРы» для встречи с молодым, но уже популярным певцом-куплетистом по имени Рэгленд Парк.

– Счастлив познакомиться, – робко приветствовал его Рэгс Парк.

Долговязый, костлявый, с огромными черными усами, почти целиком закрывавшими губы, он застенчиво переминался с ноги на ногу посреди кабинета. В его синих глазах сияли искорки мягкого, неподдельного дружелюбия, да и от самого певца словно бы веяло необычайной, на грани святости, добротой. Все это произвело впечатление даже на повидавшего виды телемагната.

– Итак, вы играете и на гитаре, и на пятиструнном банджо… ну, разумеется, не одновременно? – для затравки полюбопытствовал Ада.

– Да, сэр, не одновременно, – запинаясь, забормотал Рэгс Парк, – то на том, то на этом… Хотите, сыграю вам что-нибудь прямо сейчас?

– Скажите, где вы родились? – вклинился в разговор Нат Камински.

Начальника съемочной группы Ада взял с собой, так как весьма ценил мнение Камински насчет подобных вопросов.

– В Арканзасе, – отвечал Рэгс, нервно взяв пару аккордов на прихваченном с собой банджо. – Мои родные разводят свиней… Знаете, помню я одну песню, жутко жалостливую – просто сердце на части рвет. Называется «Несчастный старый мерин». Хотите, спою?

– Ваше пение мы уже слышали и знаем: исполнитель вы стоящий, – заверил его Ада, стараясь вообразить себе этого неловкого, стеснительного юнца, разбавляющего бренчанием на банджо обычные для «КУЛЬТУРы» лекции о скульпторах-портретистах двадцатого века.

Представлялось такое с трудом.

– Однако кое-что обо мне вам, мистер Ада, наверняка неизвестно, – сообщил Рэгс. – Я ведь пою не только народное, я и собственных баллад сочинил уйму!

– Творческая жилка, – с непроницаемым лицом заметил Камински, склонившись к уху Ады. – Неплохо, неплохо.

– Вот, например, – продолжал Рэгс, – сложил я однажды куплеты, историю о человеке по имени Том Макфэйл, пробежавшем десять миль с ведерком воды, чтоб погасить затлевшую от искры колыбельку малютки-дочери.

– И как он, успел огонь погасить? – полюбопытствовал Ада.

– Ясное дело, успел. Как раз вовремя. Тащил ведерко с водой и бежал – все быстрее, быстрее! Да вот…

Ударив по струнам, Рэгс затянул нараспев:

– Твинг, тванг, твинг-инг-инг тванг! – скорбно, тревожно вторило ему банджо.

Камински навострил уши.

– Ваших концертов я в последнее время видел немало, но этой песни ни разу не слышал.

– А-а, – досадливо махнул рукой Рэгс, – не повезло мне с ней, мистер Камински. Оказывается, на свете действительно есть такой человек, Том Макфэйл. Живет в Покателло, Айдахо. Спел я о старине Томе Макфэйле на выступлении по телевизору, четырнадцатого января, а настоящий Макфэйл – он тоже концерт мой видел и слышал – вмиг разобиделся и адвоката на меня напустил.

– С чего бы? Подумаешь, имя с фамилией случайно совпали, – удивился Ада.

– Н-ну, – смущенно пожав плечами, промычал Рэгс, – вроде как у него дома, в Покателло, вправду случился пожар, а Макфэйл, перепугавшись, помчался с ведерком к ручью, за десять миль, точно как у меня в песне сказано.

– И воды успел вовремя принести?

– Вот именно. Невероятно, но факт, – подтвердил Рэгс.

– Пожалуй, в выступлениях на «КУЛЬТУРе» ему лучше ограничиться подлинными староанглийскими балладами, наподобие «Зеленых рукавов», – снова склонившись к уху Ады, заметил Камински. – Они нам куда ближе по духу.