К моей чести, я даже не вздрагиваю, когда замечаю его, и это хорошо, учитывая, что Эммет наблюдает за мной. Он явно ждет меня, и не уверена, что чувствую по этому поводу. Может, они уже планировали встретиться, а я просто сопровождающий? Хочет ли он, чтобы я была здесь?

Оба брата одеты в джинсы, более нарядные, чем я когда-либо видела. Они также носят бейсбольные кепки, и я не уверена, то ли это для того, чтобы не привлекать к себе внимания, то ли это просто подходит для ресторана.

— Эмелия! — Александр широко улыбается, когда я подхожу к ним. Он делает шаг вперед и, как всегда, обнимает меня.

С облегчением я обнимаю его в ответ, прежде чем отойти и посмотреть в сторону Эммета. Я последую его примеру. Если он хочет вести себя хорошо, то я тоже буду.

Он наклоняет голову в знак приветствия.

— Эмелия. Ты хорошо выглядишь.

— Спасибо.

Александр ухмыляется.

— Посмотрите на это! Прогресс!

Я закатываю глаза, и Эммет делает то же самое, что только еще больше радует Александра.

— Пойдем, — говорит он мне. — Тебе понравится это место. Лучшие бургеры в городе.

Эммет придерживает для меня дверь, и я благодарю его, проходя внутрь. Александр не шутил, говоря, что это «маленькая» бургерная. Это настоящая дыра: рваные красные виниловые кабинки, плохое освещение, обшитые деревянными панелями стены, увешанные подписанными долларовыми купюрами, фотографиями, крышками от бутылок.

Мы встаем в очередь у стойки, чтобы сделать заказ, и я читаю выцветшее меню на меловой доске, висящей на стене над кассой, когда Эммет наклоняется ко мне.

— Возьми классический бургер. Это лучшее, что у них есть.

— Хорошо, спасибо.

Наступает наша очередь делать заказ, и кассир спрашивает, будет ли все оплачено по одному счету. Я открываю рот, чтобы объяснить, что буду платить отдельно, и Александр с Эмметом смотрят на меня, как на сумасшедшую.

— Хорошо, — поддразниваю я, убирая бумажник обратно в сумочку. — В таком случае я еще возьму шоколадный коктейль.

Александр улыбается.

— Пусть будет три.

Мне предоставлена привилегия выбирать столик. Я нахожу кабинку в углу, которую еще не убрали после предыдущих посетителей, но в ресторане так много народу, но мы не беспокоимся о том, чтобы кого-нибудь предупредить. Эммет хватает несколько салфеток, и мы вытираем стол сами, прежде чем занять свои места: я и Александр с одной стороны, Эммет с другой.

— Я удивлена, что ты выбрал это место, — говорю я Александру.

Он кивает в сторону своего брата.

— Эммет познакомил меня с ним.

Мои брови должны быть в волосах. Эммет пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— Я люблю хорошие бургеры.

Конечно, но я бы предположила, что ему понравится хороший бургер, приготовленный шеф-поваром, отмеченным звездой Мишлен, деконструированный и посыпанный микрозеленью, и я не стесняюсь сказать ему об этом.

Он почти улыбается.

— Я не такой сноб, как ты думаешь.

Наши молочные коктейли доставляются раньше бургеров, но никто не жалуется. Я зачерпываю кусочек взбитых сливок, когда Александр спрашивает.

— Куда ты ушла в пятницу? Я поздоровался с тобой, когда ты только пришла, потом меня кто-то отвлек, а когда снова пошел на поиски, тебя уже не было.

— О… я была очень уставшей. И рано ушла.

— Джонатан тоже, — добавляет Эммет, невинно опуская вишенку в рот. — Я звонил ему сегодня, но он не ответил. Ты не видела его, да, Эмелия?

Вспоминаю, как он застукал нас с профессором Барклаем в компрометирующей позе в коридоре, и стараюсь не краснеть.

Сосредоточенно смотрю на свой молочный коктейль.

— Эмм… он в Цинциннати по работе.

— О, знаешь что? — говорит Александр, выскакивая из кабинки. — Мне нужно очень быстро помыть руки. Я скоро вернусь.

И вот он, самый неловкий момент, когда-либо зафиксированный: мы с Эмметом наедине в кабинке, лицом к лицу, но не смотрим друг другу в глаза.

Я тянусь за водой и делаю глоток, глоток, глоток.

Эммет проверяет свой телефон.

Я оглядываю оживленную кухню, пытаясь понять, работают ли они уже над нашими бургерами или мы еще долго будем сидеть здесь, в чистилище.

— Полагаю, мне следует начать с извинений.

Я удивленно смотрю на него в ответ.

— Ты полагаешь?

Он выдыхает, как будто раздражен, а затем откидывается на спинку стула, изучая меня.

— Я сожалею о том, что сказал тем вечером.

— Это… порядочно с твоей стороны.

— Да, но будь уверена, что «порядочный» — это не то слово, которым меня часто характеризуют.