Он выхватывает пакет с шоколадными крошками.

— Я беру их.

— Овсяное с изюмом.

Он хмыкает.

— Ты не можешь сделать овсяное печенье с изюм.

— Что? Почему?

— Люди, которые делают овсяное печенье с изюмом, заслуживают тюрьмы. — Он встает во весь рост. — Вот мы, любители шоколадной крошки, занимаемся своими делами и берем печенье, откусываем и обнаруживаем, что внутри у него сморщенный виноград. — Он щелкает пальцами по коробке с изюмом на островке. — И люди удивляются, почему у меня проблемы с доверием.

— У тебя проблемы с доверием, потому что ты слишком много себе позволяешь. — Я тащу изюм обратно и держу его. — Ты получаешь изюм. Нам нужно разнообразие.

Он просматривает ингредиенты.

— Какие у нас есть еще варианты? Арахисовое масло? Сникердудл[13]?

— Никаких. Все подтвердили, что принесут. Я отвечаю за шоколадную крошку и овсяное с изюмом.

— Хорошо, но пусть никто не знает, что я помогал тебе с этим позором печенья. Я буду делать шоколадное печенье, а тебе предоставлю честь съесть мерзкое печенье с изюмом.

— Ты слишком драматизируешь.

— Я очень серьезно отношусь к своему печенью, Лина. Ты это знаешь.

— Да, да, да, — бормочу я.

— Я буду главным по сахару. — Он берет банку с сахаром.

Я вырываю ее у него из рук.

— Я буду главной по сахару. — Ставлю банку с другой стороны от себя на стойку, подальше от него, и помахиваю пальцем в воздухе. — Помнишь, как я в прошлый раз позволила тебе быть ответственным за сахар?

— Да, они были райскими.

— Нет, не были.

Его ладонь прижимается к сердцу.

— Ты точно знаешь, как задеть мужское самолюбие.

— Ты положил в них слишком много сахара. Они были ужасны на вкус. — Я протягиваю ему коробку с яйцами. — Ты занимаешься замесом теста.

— Ну, разве это не чертовски скучно, — ворчит он, открывая коробку.

***

Четыре часа спустя в доме пахнет выпечкой, и печенье готово.

Я потираю руки, прежде чем повернуться и помыть их.

— Мне нужно принять душ и подготовиться.

Рекс кивает, и я сдерживаю смех, глядя на отпечаток ладони из муки на его лице от моего прикосновения к его щеке. Он пытался стереть его тыльной стороной руки, а я была такой хорошей подругой и сдержалась, чтобы не сказать ему, что он ее пропустил.

— То же самое, — говорит Рекс, выбрасывая последний мусор в бак. — Хочешь, я заеду за тобой или встретимся там?

— Ты можешь встретить меня там, — отвечаю я.

— Круто. Я помогу погрузить это в твою машину.

Он несет большую часть контейнеров, и мы складываем их на заднее сиденье моей машины, после чего он целует меня в щеку и прощается. Я спешу наверх, чтобы смыть с себя яичный желток и муку, и начинаю раздеваться, когда на мой телефон приходит сообщение.

Джеймс: Поужинай со мной.

Кайф, который я получила от общения с Рексом, улетучивается, и мысль об ужине с Джеймсом вызывает у меня рвотные позывы. Я раздумываю, отвечать ли ему, но, как всегда, отвечаю.

Я: Сегодня занята сбором средств.

Джеймс: Можно я приду?

На этот раз я чуть не подавилась печеньем, которое решила попробовать.

Я: Нет. Там будут мои родители.

Джеймс: Это грубо. Не пора ли познакомить меня с твоей семьей?

Я хочу познакомить его со своей семьей так же, как хочу, чтобы Макдональдс прекратил подавать свою шипучую колу.

Я: Чего ты хочешь?

Джеймс: Чтобы ты перестала с ним общаться. Чтобы ты перестала с ним трахаться.

Отвращение пронзает меня. Он – это Рекс. Я ненавижу, когда Джеймс втягивает его в наши разборки.

Я: Прекрати. Мы просто друзья.

Джеймс: Лучше бы так и было.

Я бросаю телефон на тумбу в ванной со слезами на глазах. Я не могу попросить Рекса сделать его Instagram приватным, иначе он будет расспрашивать меня. Если я попрошу его заблокировать Джеймса, он решит, что тот издевается надо мной. Мой рот будет закрыт, мои секреты спрятаны, и я буду продолжать общаться с Джеймсом, как могу, угождая ему.