– Ключи правда в машине? – провожаю свою малышку взглядом, когда мы выезжаем со двора.

При том, на его внедорожнике, который он оставил у другого подъезда. А меня стерег, судя по всему, в тонированной по всем окнам «восьмерке», которую я видела впервые, но она невероятно гармонично смотрелась во дворе без колес.

– У меня в кармане, – сообщает с ухмылкой.

– А должны быть у меня, – замечаю пространно, но он игнорирует.

– Куда едем?

– По тому адресу, что назвал мужик, – делаю вид, что удивляюсь вопросу. – Думала, ты согласился, что есть смысл взглянуть.

– Согласился. Но вопрос подразумевался тот, ответ на который я не знаю.

– Ты правда ведешь бухгалтерию?

– И надеваю очки, когда сажусь за ноутбук.

Пытаюсь представить, но мозги в узлы закручиваются.

– Стереотипы – зло, – посмеивается, бросив на меня взгляд и заметив потуги.

– Ты при первой же встрече назвал меня тупой, – фыркаю пренебрежительно.

– Ты оставила ключи в замке зажигания, – замечает наставительно, – и спуталась с Борисовым.

– Ай, – морщусь и бубню обиженно: – Это было подло.

– Это был факт. Так куда ты собиралась?

– С подругой встретиться. У меня что, личной жизни не может быть? Мы еще даже на поженились, а ты уже допрос с пристрастием устраиваешь.

– Репетирую. Знаешь, где она?

– Я рассчитывала, что неоднозначность ответа намекнет тебе на то, что отвечать я не хочу.

– А я рассчитываю на ответ. Потому что очевидно, понял я правильно, а вот твои следственные мероприятия могут быть опасны.

– Для кого? – хмыкаю.

– Для тебя, разумеется. До сих пор не дошло? Сколько человек должно вломиться к тебе в квартиру, чтобы проняло?

– Десять. Организуешь? – огрызаюсь и отворачиваюсь от него.

– А, я понял. Это я их нанял, по-твоему?

– Может, и ты. А может, Зотов. Или это коллективное решение, не знаю.

– И в чем смысл? Платить бабки, чтобы самим поганить всю операцию.

– Вы так красиво появились, я прониклась.

– И?

– Не знаю, сказала же! – взвизгиваю нервно. – Чего привязался?

– Пытаюсь обнаружить в твоей голове хоть одну извилину. Ты понимаешь, что я тоже иногда сплю?

– Или Даня, – добавляю тихо.

– Мог, – соглашается, немного подумав. – По-хорошему не получилось, решил перейти к другим методам. Зотов вряд ли, он бегать сам не любит, собрал себе для этого свору.

– Ага, один побегал и не догнал, второй догнал, но толку от этого никакого. Герои, – источаю яд по накатанной.

А потом с некоторым опозданием понимаю, что свою язвительность лучше засунуть туда, куда солнечный свет не проникает и по одной простой причине – они оба могут быть непричастны. И в самом деле спасли меня как минимум от неприятного путешествия в компании двух отморозков.

– Слушай, – вздыхаю примирительно, – если бы ты рассказал мне…

– Нет, – прерывает резко и даже расшифровывает: – Ты безрассудная и неуправляемая.

– Это нечестно. Ты меня подставил. А я даже не знаю, случайно или специально, – Родион молча сопит и хмурится, а я закрепляю успех: – Зотов сказал, что знал, кто к нему устроился. Ты, уверена, тоже. Вы же все в одном доме живете, Господи… а я бывала там тысячу раз. Но суть в другом. Ты не мог не знать, в чью машину садишься. Я – тупая, но ты-то нет.

– Это мог бы быть отличный отвлекающий маневр, – цедит недовольно. – Если бы ты в это время была в другом месте.

– И на чем бы я в это другое место уехала? – хмыкаю грустно. – Ночь на дворе.

– На машине того же Борисова.

– С какой стати?

– А с какой еще стати тебе устраиваться в дыру вроде «Дублина»?

– Уже объясняла. И я понятия не имела, что оба бара принадлежат одному и тому же владельцу. Точнее, одним и тем же.

– «Гавана», «Дублин», «Прага», «Париж», «Стокгольм», – перечисляет с ленцой. – Есть еще. Я ни на что не намекаю, но названия тебе ни о чем не говорят?

– Что у владельцев убогая фантазия, – иронизирую и отворачиваюсь, пряча дрожащие обидой губы и слезы в глазах.

– Это я придумал. По-моему, прикольно. Интерьер и обстановка соответствуют, как и меню, в том числе барное. Ты просто злишься, что я тыкаю тебя носом в очевидные вещи.

– Я не злюсь, – отвечаю спокойно и украдкой вытираю болото из-под носа, чтобы не шмыгать.

– Ты невнимательная. Ты не можешь сама за себя постоять. И ты нереально красива, что автоматически добавляет головной боли, потому что становится очевидно, даже если тебя захотят убить, сначала этого захочешь ты сама. И черт! – рявкает неожиданно. – Я не хочу быть виновником этого, но буду! Потому что ты права! Втянул тебя я!