– Вот и славно. А теперь заглохни, мне нужно подумать.

«Козел», – награждаю его мысленно и отворачиваюсь к окну.

Мутит там что-то, а мне мучайся. Я правду рассказала, почти всю, с какой стати кому-то на меня сезон охоты устраивать? Сижу, размышляю и тут до меня доходит.

– Ты просто опасаешься, что я кому-нибудь расскажу, что там был ты, – ехидно сообщаю результат умозаключений.

– Расскажешь – убьют обоих.

– А меня-то с чего?! – взвизгиваю нервно.

Туманов морщится от моего вопля негодования, но поясняет спокойно:

– С того, что никто не поверит, что мы не заодно.

– Почему это? – вскидываю подбородок. – Даня точно поверит!

– Даня не поверит первым, – хмыкает. – Ты вполне подходишь под портрет мстительной стервы.

– И в чем же заключается моя месть? – кривляюсь, но разговор, вопреки здравому смыслу, кажется интересным.

– Переспать с другом, по меньшей мере.

– Я скажу, что ничего не было!

– А я – что было.

– С какой стати?! – снова выхожу из себя и вдруг замечаю, что он пытается не засмеяться, пряча улыбку под бородой.

– Не одному же мне помирать, – бросает на меня игривый взгляд, а я растерянно хлопаю ресницами.

– Ты чудовище, – заявляю убежденно.

– Я чуткий и терпеливый. И совершенно неважно, что мы оба скажем. У этих двоих собственное мнение. И один из них проворачивает то, что мне категорически не нравится, а значит, поспешит избавиться, не особенно вдаваясь в детали.

– Чем?

– Не вникай.

– Ты втянул меня в какое-то болото и даже палки не кинешь? – возмущаюсь, не особенно задумываясь над формулировкой.

– Могу. Если попросишь, – ухмыляется Туманов и только в этот момент до меня доходит, о какой палке он.

Отворачиваюсь к окну, пряча свое покрасневшее от негодования, обиды и стыда лицо.

– А жениться на бывшей друга – это нормально?

– Не такие уж мы и друзья.

Поворачиваюсь, бросая на него недовольный взгляд.

– Ты нарочно меня путаешь.

– Верно. Чтобы ты даже не думала совать свой хорошенький носик туда, где по нему получишь.

– Это я-то сую?! Я вообще спала! Ну ты и…

– Я извинился. И предложил временное решение, пока не разберусь. Выбор за тобой.

Возмущенно фыркаю, не найдя слов. А со мной такое, вообще-то, нечасто случается.

– Приехали, – сообщает через пару минут, тормозя у обычной девятиэтажки. – Сиди.

– Первая помощь в машине? – кривляюсь едко, но он игнорирует, захлопывая дверцу.

Обходит машину, открывает дверь с моей стороны и протискивается в салон, отстегивая мой ремень.

– Я пойду сама, – артачусь, глядя прямо перед собой.

Туманов и это игнорирует, осторожно приподнимая мою правую руку и пристраивая на своем плече.

– Уймись уже, – вздыхает рядом с моим лицом, – и дай тебе помочь.

Поднимаемся на самый последний этаж. Туманов ногой долбит в дверь и через тридцать секунд нам открывает заспанный худощавый мужчина, путаясь в собственных очках.

– Не суетись, – осаживает его Родион.

– Простите, Родион Сергеевич, – мужчина справляется с очками и сканирует меня быстрым внимательным взглядом. – Ерунда, – улыбается довольно.

– О чем и речь, – поддакивает Туманов, проходит, разувается.

Вслед за мужчиной идет по узкому коридору, заполняя нами все свободное пространство. Проходит в просторную светлую комнату с больничной обстановкой и идет прямо к окну, рядом с которым стоит кушетка.

Вижу шпили высоток вдалеке и утыкаюсь носом в его грудь, справляясь с головокружением.

– Настолько плохо? – вздыхает, не спеша перекладывать меня.

– Нормально, – бормочу, стараясь дышать глубже. По факту, полной грудью затягиваясь его запахом и испытывая по этому поводу крайне неуместное волнение. Чем от него пахнет? Древесные ноты, немного цитруса… и гребаный тестостерон. Мужиком от него пахнет, вот чем! Грубым и сильным, но надежным. Только сильнее голова кружится… – Опусти, – выпаливаю, но добавляю: – Пожалуйста.

Туманов на миг разжимает руки, не наклоняясь, я теряю опору и делаю короткий судорожный вдох, готовясь упасть с небоскреба, не меньше. Сердце останавливается! Когда он вновь ловит меня, обхватываю его шею и неожиданно начинаю плакать.

– Прости. Не удержался.

Я устала. Я невыносимо устала.

– Я хочу домой, – хнычу тихо, заливая горькими слезами его рубашку.

– Отвезу, – обещает, прижимая к себе теснее.