Кое-как сажусь, обвожу мутным от слез взглядом салон. Нахожу сумку под своими ногами, достаю мобильный и звоню Кристине, своей сменщице.

– Кто помер? – бормочет сонно, но отвечает чуть ли не моментально.

– Меня подстрелили, – сообщаю коротко, а после ее протяжного крика «что-о-о?!» поясняю быстро: – Вроде только зацепило, плечо. Прости, мне больше не к кому с таким… не хочу в полицию, не хочу проблем, хочу просто не истечь кровью в своей машине с дырой от пули в лобовом. Как минимум.

– Не тараторь, – прерывает деловито. – Вести можешь?

– Могу, но не факт, что долго.

– Скинь точку, зажми рану и постарайся не отключиться, – дает инструкции, которые я в точности выполняю, но вместо ожидаемой подмоги через три минуты получаю еще больше проблем.

Слезы брызгают из глаз. Обида встает в горле тугим клубком. А я отчаянно пытаюсь ухватиться за запястья незнакомого мужчины, выволакивающего меня из машины за волосы.

– Где он?! – рявкают сверху, когда я оказываюсь на асфальте, расцарапав локти.

«Все-таки асфальт», – думаю мимоходом, закрывая лицо руками.

– Где?! – повторяет вопрос нервный.

– Руки убери, – слышу еще один голос, показавшийся смутно знакомым. Раздвигаю пальцы, смотрю на него через щель и узнаю одного из завсегдатаев своего нового места работы. – Убери, сказал! – орет и он.

Дергаюсь, пищу от боли и пытаюсь вновь зажать рану, продолжая закрываться второй рукой.

– Интересно, – заключает второй и достает мобильный из кармана, набирая кого-то и прислоняя к уху. – Шеф, тачку нашли. Мужик ушел, а его девку зацепило и он ее бросил. Не, фигня, больше ожог. И это Саня. Ага, барменша. Понял. – Убирает телефон и бросает скупо: – Грузите.

– Что, – роняю с оторопью и дрожью в голосе, но оказать должного сопротивления, когда меня подхватывают двое мужчин под руки и за ноги, не могу.

Трепыхаюсь скорее для проформы, сил совершенно никаких. И вскоре оказываюсь на заднем сиденье чужой машины, зажатая между двумя мужчинами. Само по себе неприятно, так от одного еще и так перегаром несет, а от второго одеколоном, что мутить начинает. Ведет неслабо, совершенно не соображаю и рада бы отключиться, но и с этим беда: похоже, в самом деле лишь царапина.

– Куда… – бормочу вяло.

– Заткнись! – прикрикивает тот, что справа и подло наваливается на меня.

Вою от боли, отмечая его ответный смешок, а когда боль утихает, вытираю слезы и поворачиваю голову, стараясь запомнить его. Если тоже в бар захаживает, а я выживу, подмешаю ему в пиво слабительного. А туалет закрою на ключ.

С вопросами больше не лезу, хотя едем довольно долго: аж в центр. А когда останавливаемся у шлагбаума на въезд во двор крутой новостройки в двенадцать этажей, не знаю, зарыдать или истерично рассмеяться, но глуповатая улыбочка появляется на моем лице и остается ровно до того момента, пока меня снова не выволакивают на асфальт, снова за волосы. И тогда-то и решаю, что не худо было бы использовать свой последний шанс на спасение.

– Да-ня-я-я-я!!! – ору во всю мощь легких, срываясь на визгливый хрип.

Не очень-то рассчитываю на успех, на самом деле. А вот ситуацию усугубляю.

– Заткнись! – рявкает мужик, крепко намотавший мои волосы на свой кулак.

Дергает рукой, я падаю на колени, сбивая их в кровь. Рыдаю и вцепляюсь в его кисть. Пытаюсь передвигаться гуськом, а не скрести ногами по асфальту, когда он тащит меня к подъезду. Больно и унизительно, но в моем положении особенно не по привередничаешь.

Консьерж в подъезде провожает меня настолько равнодушным взглядом, что сразу становится ясно, кричать «спасите-помогите» бестолку. Но в последнюю секунду что-то мелькает в его взгляде. Недоумение, как будто бы. Что ж, оно и понятно: я неоднократно бывала тут, но проходила как леди. Мужчина, что был рядом со мной, галантно придерживал дверь и меня под спину, чтобы поймать, если вдруг от счастья ноги держать перестанут. Честно? Я была к тому близка. Улыбалась и искрилась как наш город, когда половину бюджета из казны тратят на новогодние украшения.

На лифте поднимаемся на третий этаж, а из него я вываливаюсь, падая на четвереньки, получив мощное ускорение от того же подонка, что давил на свежую рану.

– Сволочь! – выпаливаю, не выдержав.

– В самом деле, – слышу смешок и холодею от того, что узнаю голос мужчины. – Зачем так грубо?

Голову не понимаю, пытаясь сообразить, во что вляпалась. Мужчина в паре шагов от меня – Дмитрий Зотов, владелец бара, в котором я работаю. А учитывая, что увезли меня на моей же машине от входа для сотрудников, логично предположить, что угонщик выбежал оттуда же. Но зачем им я?