– Не заводись, – осаживает Даня.

– Пусть, – позволяет Зотов, глядя на меня с интересом. – Так что же произошло сегодня, красавица?

– А ничего, – развожу руками, откидываясь на спину. – Работала я. Пиво мужикам наливала. Стопочки ледяные в рядок на барной стойке составляла. Загляденье, все слюнями захлебывались, даже грудь обнажать не пришлось. И вдруг какой-то придурок хватает меня за руку и тащит через барную стойку, – опускаю ноги на пол и задираю футболку, показывая длинный неширокий синяк. – Шутка мне не понравилась, я схватила бутылку и огрела его по голове. Он не отключился, но разозлился. Его пытались оттащить и завязалась драка, к которой подключились даже те, кто вообще не видел, с чего сыр-бор. Окатила всех ледяной водой из шланга, многие очухались, кто нет – по настоянию охранника оплатили ущерб и продолжили на улице. Остальные расселись и еще пару часов чинно пили пиво.

– И кто может подтвердить? – хитро сощуривается Зотов.

– Да все, кто придет завтра с фингалом похмелиться, – фыркаю пренебрежительно.

– Спрошу. Дальше.

– Дальше пришла Валентина, убираться. Мужики стулья подбили какие смогли и свалили, Ден, охранник, заставил. А я помогла все убрать. А потом, – замолкаю и морщусь. – Устала я. Руки поднять не могу, спать хочется невыносимо. Легла на заднее сиденье, хотела немного подремать. Ключ забыла вытащить. Нет, вру. Мне это даже в голову не пришло, я же в машине сама. Окно приоткрыла и отключилась. А проснулась уже от гонки с применением огнестрельного.

– Опиши водилу, – басит здоровяк.

«Сволочь ты», – посылаю ему ласковый взгляд.

– Широкоплечий мужик в капюшоне. Матерился громко, велел пригнуться, что я и сделала. Когда он вышел, позвонила Кристине, попросила о помощи.

– Почему не брату? Мент же, – удивляется Зотов.

– Я не ищу проблем. И хочу получить расчет.

– Это вряд ли, – сообщает здоровяк. – Подъем.

– Сам отвезу, – поднимается вместо меня Даня и тянет за собой за руку.

Если бы у меня был выбор, с кем бы я предпочла поехать? С козлом, испоганившим мне и без того непростую жизнь, или с верзилой, который, не исключено, отправит в последний путь? Ведь я ясно дала понять ему, что узнала.

– Прям как в лучшие годы, – гогочет Зотов. – Приходит Туманов и грубой мужской силой утаскивает с вечеринки самую красивую девочку.

– Именно, – нагло хмыкает здоровяк и, наклонившись, перекидывает меня через плечо. Взвизгиваю и зажмуриваюсь, обхватывая его обеими руками как получается.

Никак, вообще-то. Он огромный! И твердый, как камень! Прямо на отбитый живот давит своей мускулатурой!

– Она высоты боится, – проговаривает Даня отрешенно.

– Разберусь, – отбивает Туманов сухо и тащит меня, судя по всему, к входной двери.

– Обувь, – пищу ему в спину.

– Не понадобится, – сообщает странное.

Пока осмысляю, мы проходим в лифт. Двери закрываются, он тянет меня за ноги вниз, но пола достичь не дает, подхватывая на руки как невесту. Одна моя рука остается на его шее, а вторая безвольно лежит на животе.

– Опиши водилу, – ехидничаю и обиженно надуваю губы. – Так за что ты там извинялся?

– За это. И за то, что еще предстоит.

– О чем ты? – бормочу, тараща на него глаза.

– Не здесь, – прерывает разговор, даже не взглянув на меня.

Выходит из лифта, консьерж видит нас и со всех ног бросается к двери, так ловко открывая ее перед нами, что Туманов даже шага не сбавляет.

– Классная тачка, – поглаживаю торпеду его внедорожника, когда он, усадив меня на переднее пассажирское сиденье, занимает водительское место. – Но моя лучше, да?

– Сама виновата, – заявляет нагло. – Спать в незапертой машине с ключами в замке зажигания? Еще бы вывеску на крышу поставила.

– Ну ты и… – ошалело покачиваю головой, так и не сумев подобрать достойных этого примата эпитетов.

– Родион, – представляется, повернувшись и пронзив меня взглядом. – Туманов Родион Сергеевич. Твой будущий муж.

– Что? – глупо прыскаю, тараща на него глаза.

– Муж, – повторяет скупо и кивает на ремень. – Пристегнись.

– Сначала объясни, что за бред ты несешь, – встаю в позу, а этот мерзавец резко трогается с места и сразу же дает по тормозам. – Свинья, – морщусь от боли в простреленном плече и отбитом животе, но пристегиваюсь.

– Я не вижу другого способа сохранить тебе жизнь. Зотов тебе не поверил. Борисов и того меньше. И, раз уж я втянул тебя, мне и расхлебывать.

– Забудь, – бросаю дерзко. – Ни за что не выйду за такого, как ты!

– Никогда бы не взял в жены такую, как ты, – отвечает взаимностью. – Хотя, откажись. Это будет твой выбор и моя совесть будет чиста и спокойна.

– С чего бы твоей совести вообще на мой счет переживать? – бурчу, терзаемая сомнениями. – И естественно, я отказываюсь.