Родион отводит взгляд и садится на край кровати, спиной ко мне.

– Умывайся, поговорим за завтраком, – произносит глухо и выходит, мягко прикрыв за собой дверь.

Чищу зубы, принимаю душ и иду получать нагоняй в его футболке. Застаю его за плитой, устраиваюсь за столом и в спину поспешно вываливаю и о просьбе к Яне, и о договоренности с Юлей. Туманов не перебивает, методично работая у столешницы, молча ставит на стол тарелки с самым аппетитным в мире омлетом, загружает кофемашину и садится напротив. Берет в руки вилку, пытается есть, но отшвыривает ее и стискивает зубы, глядя в сторону. А потом так шваркает по столу кулачищем, что подпрыгивает все, что на нем стоит, а я – на своем стуле.

– Что я сделала? – лопочу шепотом.

– Если этот мудозвон пришел за тобой после твоей просьбы, то в «Дублине» их можно больше не ждать.

– Почему?

– Да потому что дебилу ясно, что мы обо всем узнали! И я использую свою же бабу, чтобы выяснить детали! – срывается и орет на меня в голос.

Часто моргаю, пытаясь сдержать слезы, но не выдерживаю. Громко всхлипываю и убегаю в свою комнату.

– Саша! – рычит вслед. – Саш, блять! Мы не договорили!

Одеваюсь так быстро, как только могу. Снимаю кольцо, оставляю его на тумбочке, беру свою сумку и разворачиваюсь к двери. Там Туманов стоит, загородив собой большую часть прохода, но меня это не останавливает. Иду прямо на него, пытаюсь протиснуться в щель, но он перемещается и не пускает.

– Саш, погорячился, – говорит приглушенно.

– От меня одни проблемы, – скриплю жалким голоском. – Справлюсь. Пропусти.

– Конечно, нет. За тобой снова придут, едва ты останешься одна и без кольца.

– Хорошо, я поношу его какое-то время, – соглашаюсь, быстро иду к тумбочке и обратно. – А теперь пропусти.

– Я тебя не отпущу. И обязательно похвалю за информацию о мужике Юлии, но сначала как следует отругаю за Яну. Ты сообразительная, но иногда такая бестолочь, Саш. Диву даюсь.

– Она может вообще еще ничего не узнавала, – бурчу обиженно и громко шмыгаю носом. – И даже мое имя называть без надобности, точнее, вообще лишнее. И… и… я сейчас просто позвоню ей и узнаю!

Долго роюсь трясущейся рукой в сумке, пока Родион ее не останавливает, обхватив чуть выше запястья.

– Твой телефон на кровати, Саш. Успокойся, пожалуйста. Я вспылил, но ты должна понять – это не игра. Просто советуйся со мной, когда приходит идея, договорились?

– Да, – мямлю тихо.

– А теперь звони.

Тороплюсь к кровати, набираю Яне и довольно долго слушаю ее болтовню касаемо ночного происшествия, изредка вставляя бессвязные ремарки, пока она не говорит:

– Я вообще не понимаю, с какой радости тебя турнули. Валерку – понятно, его ответственность, не жалко даже, что отметелили, но тебя-то за что? Также и я могла бы выйти на перерыв. Или Лизка! Это по-любому та больная из бухгалтерии науськала, что у нас каждая на все согласна, вот и полезла мразь. Отмороженная старая дева! Зла на нее не хватает! Ну я ее еще увижу, она мне за каждое оскорбление ответит!

– Валерку отметелили? – интересуюсь невзначай, а Туманов выгибает одну бровь дугой, садится на кровать и утягивает меня на свои колени, припадая к моему телефону ухом.

– Да еле ноги передвигал… я еще хотела к нему на хвост сесть, мы в одном районе живем, но потом не рискнула. Отключится еще по дороге, лучше на автобусе. Дольше, но хоть с гарантией. Хрен с ним, дверь надо было закрывать. Тут Демидову вообще предъявить нечего. Я тебе даже так скажу, и поделом!

– Ладно, не расходись, – говорю с улыбкой, чтобы голос звучал мягче. – Слава Богу, все благополучно закончилось.

– Да уж… ну, твой реально Бог, – хихикает, а я краснею, полностью с ней согласная. – Хотя, было мерзко. Но тоже поделом! Чем он там в обезьяннике признание подписывал?

– Тебе лучше не знать… – бормочу и кошусь на Туманова, а тот пожимает плечами и крутит указательным пальцем в воздухе. – Слушай, на счет подработки…

– Блин, со всем этим совершенно из головы вылетело, – виновато вздыхает. – Сейчас звякну и перезвоню, лады?

– Нет, не надо, – тараторю, пока она не отключилась. – Я как раз поэтому. Мой… как бы это выразиться… расстроился. И сказал, хер мне, а не работу. Как ты можешь догадаться, взяла, что предложил.

Яна прыскает и срывается на хохот, а когда немного успокаивается, говорит весело:

– Поняла. Лады, давай тогда. Пойду завидовать!

– Через пару деньков, когда отойдет, – снова вздыхаю и прощаюсь.

– Слышишь? – шепчет Туманов и замирает.

Тоже прислушиваюсь и сижу так секунд десять, а потом отрицательно мотаю головой и уточняю тихонько:

– Что?

– Как пуля над головой просвистела, – рычит приглушенно и строго.

– Ну хватит уже, – прошу с дрожью и обнимаю его за шею, заискивающе заглядывая в глаза. – Я все поняла, правда. Так обрадовалась, когда она предложила, что забыла подумать.