Выходим провожать в коридор, я держу букет, который папа преподнес Ольге Михайловне, Родион пытается вызвать такси.

– Нам одно, – заявляет его мама, не моргнув и глазом.

– Оля, все в порядке, – почему-то смущается папа.

– Брось, – шикает на него женщина и выжидающе смотрит на сына.

– На какой адрес? – нервно сглатывает Туманов.

– На мой, – без раздумий отвечает женщина.

Прощание выходит скомканным. Я занимаю пост у окна, глядя на то, как родители общаются на улице в ожидании машины, а когда они садятся в такси, подхожу к брату и шепчу ему на ухо:

– Ты понял, что случилось?

– Уехали? – уточняет, а я киваю. – Сейчас проверим. Слышь, Валера, – бросает борзо и раздраженно цокает языком. – А фамилия твоя как?

– Зачем вам? – явно паникует Валера.

– Для справки, – ухмыляется братец.

– Ильин, – брякает парень. Шарит рукой в кармане и достает свой паспорт, наглядно демонстрируя. Я-то свой нос сую, Зотов тоже, а вот брат даже не смотрит. – А по батюшке? – улыбается, глазами транслируя агрессию. – Только давай без фантазий, могу и отцу набрать уточнить.

– Маратов, – дергает кадыком парень.

– С сыном падали я за одним столом сидеть не собираюсь, – цедит Васька презрительно. – Яблоко от яблони как правило недалеко падает. Разбужу жену.

– И ты только что проебал шанс на работу, – сообщает Зотов радостно.

Брат уходит, я кидаюсь за ним, все еще ничего не понимая.

– Да в чем дело?! – шепчу взбудоражено, тормозя Ваську в коридоре. Брат сопит в сторону, свирепо раздувая ноздри. – Ну!

– Маму не грабители убили, Саш, – говорит глухо, через минуту, не меньше. – Батя в ночь работал, а она решила горячее ему принести, чтобы желудок бутербродами не портил. Мы тогда у железнодорожной станции жили, всего километр от завода. Ну и… не дошла. Пристала компания пьяных ублюдков. Она сопротивлялась, одного горячим окатила, а нагрела-то как, чтоб теплым донести… ее ножом. А нашел отец, утром, когда домой возвращался. Мертвой уже.

– Господи… – бормочу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Васька дергается в мою сторону, но со спины подхватывает Туманов. – И что же? – почти плачу, таращась на брата.

– Свидетелей нет или никто не рискнул, – рассказывает без охоты. – Отец сам начал копать, думать. Кто мог? Кто посмел? Поселок небольшой, все друг друга в лицо знают. А потом Маратов на смену не вышел, больничный. Отец поначалу внимания не обратил, а когда через месяц столкнулся с ним, понял все. У твари на роже и шее шрам приметный остался, после ожога. Батя на него кинулся, но оттащили. А в милиции руками развели – доказательств нет. Искал его потом, но тот как сквозь землю, мразь. И тут этот, – брезгливо кивает в сторону кухни. – История, конечно, охуительная, но у него на лодыжке следы от зубов пса, а кастет Дмитрий спрятать не успел.

– Вася… – лопочу тихо.

– Я ничего не видел, но хочу услышать, – хмурится брат. – Буду ждать тебя завтра на табуретке под твоим окном в два. И только попробуй не приехать.

– Приедем, – обещает Туманов, покрепче обнимая меня.

– Иринке не говори, ну, о маме. Ни к чему, – напоследок бубнит брат и идет в гостиную будить жену.

– Ты как? – Родион проводит ладонью по моей голове.

– Маратов, – повторяю разборчиво. – Марат, – сокращаю до основной мысли.

– Ой, собака! – изумляется сонная Иришка, появляясь под руку с братом из гостиной. – Какой красавец!

Туман лениво поднимается от входной двери и трусит к ней, тыкаясь носом под руку.

– Друг попросил присмотреть, – улыбается Родион.

– А родители уже отчалили, – прыскаю преувеличенно весело.

– Я все проспала, – хихикает Иринка смущенно, поглаживая собаку.

– Такси уже подъехало, малыш, – ненавязчиво подгоняет ее брат и помогает обуться.

– Слышали, как он меня, – едва сдерживает смех Ира, поднимая ногу и опираясь на спину брата. – Малыш, – забавно играет бровями и поглаживает свой огромный живот.

– Я не тебе, – подкалывает ее брат и прикладывается губами к ее животу.

Все смеются, я же в этот момент как-то отрешенно представляю, как буду корячиться сама. С моим-то везением, я скорее удивлюсь, если не забеременею.

– Что будем с ним делать? – спрашиваю у Родиона, когда закрываю за гостями дверь.

– Что скажешь, – отвечает неожиданно.

Берет мое лицо в свои руки, наклоняется и чувственно целует в губы, возвращая меня к жизни.

– Что скажешь, Саш, – повторяет, слишком быстро отстраняясь. – Даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь.

– Что мне мало, – вываливаю единственную на тот момент мысль.

Хватаю его за ворот рубашки и тяну на себя, не встречая сопротивления.

– Как это понимать? – выбивает и без того зыбкую почву из-под ног Туманов, когда я отпускаю его и отстраняюсь.

– Просто мне нужны положительные эмоции, – лопочу смущенно и опускаю взгляд.

– Просто, – повторяет с утвердительной интонацией.

– Просто, – отзываюсь эхом.