– Проверю, что там на кухне. Подозрительно тихо.

Иду сразу за ним и когда он внезапно останавливается в дверном проеме, врезаюсь в его спину. Смотреть не хочется, но я все равно осторожно выглядываю. А там Дмитрий развлекается. Вынул из барабана самого настоящего, мать его, револьвера все патроны, кроме, полагаю, одного, раз на очередной щелчок Валера дергается и зажмуривается.

– Мне вот похуй, сдохнешь ты или нет, – тихо задвигает Зотов. – В целом, похуй даже, кто руководит парадом, ты или твой папаша. Но вот что меня реально огорчает, так это то, что ты, падла такой, жрал со мной водку и нагло врал прямо в лицо.

– Я не врал, – хрипло отзывается Ильин или Маратов, или как его там еще. – И на отца не работаю.

– А он на тебя? А ты сам на себя? – невинно вопрошает Зотов.

– И о том, что этот дебил брызнет мне в рожу баллончиком тоже не знал.

– А тебе и не надо было, – равнодушно пожимает плечами Зотов и поворачивает голову в нашу сторону. – Сашуля, крутанешь барабан? – приподнимает руку с револьвером.

– Нет, – отзываюсь хмуро. – Устроил тут «Поле Чудес».

– Как хочешь, – направляет револьвер на голову Ильина и спускает курок.

Парень заметно дергается, от напряжения по лбу стекает капля пота, но ничего не происходит. Почти.

– Я координирую на местности! – не выдерживает Валера. – Заказы принимает отец, я не знаю от кого! И он за границей, вы его не достанете!

– Уверен? – хмыкает Зотов. – И что же, он не расстроится, если я вышибу тебе мозги?

– Да ему по хуй, – морщится парень.

– Все так говорят, – вздыхает Дима.

– Ну, тут я готова поверить, – влезаю, просачиваясь между стеной и Родионом. – Его отец – подлая мразь и убийца. Привет ему от Колосовых, – бросаю зло.

– Че? – кривится Валера.

– Он поймет. А ты – проваливай, – Зотов приподнимает брови, а я отмахиваюсь: – Ни черта он не знает, а Родион только стены перекрасил.

– Кстати, я помогал, – гордо заявляет Зотов, а я с удивлением разворачиваюсь к Туманову.

– Он клеил на плинтуса молярный скотч, – пренебрежительно поправляет Туманов. – И то криво.

– Я был немного нетрезв, – закатывает глаза Зотов. – Не придирайся. Ты еще тут? – с отвращением смотрит на Валеру. – У нас водка стынет, уебывай.

– Так ты сам? – мурлычу игриво, когда за Ильиным захлопывается дверь. Подплываю к Туманову, виляя бедрами, вожу пальцем по его груди с ухмылкой. – Скромник какой.

– Я что, безрукий? – насмешливо передразнивает меня же, а я прыскаю и отхожу подальше от греха, начав убирать со стола.

– Эй-эй, – Зотов отодвигает подальше от моих рук тарелку с соленьями. – Про водку я серьезно. Тут такой стол, сам Бог велел.

– Сашка сама закрывала, – брякает Туманов, а Зотов давится соленым помидором, который в этот момент высасывает из кожуры.

– Пизда тебе, – хрипит и откашливается. – То есть, вкусно, Сашуль.

– Я еще сама все и собирала. На даче у Васькиной тещи. Натур продукт, – наклоняюсь рядом с Родионом, меняя тарелку с подсохшей едой на чистую, а Зотов дергает кадыком, не удержавшись и нырнув взглядом в вырез моей блузки.

– Спасибо, – говорит Туманов машинально, явно о чем-то задумавшись, и касается моей руки. Тоже, видимо, машинально. – Надо прикинуть, что имеем. Сам не верю, что говорю это… – бормочет на выдохе. – Звони Борисову.

От неожиданности роняю тарелку, и она со звоном разлетается по кафелю.

– Вынужден согласиться с хозяйкой, – таращит глаза Зотов, а я приседаю, начав собирать крупные осколки.

Родион поднимается, уходит в коридор, а возвращается со своими домашними тапочками для меня, ставя рядом.

– Босая, не поранься.

– Да я просто не ожидала, – бормочу, заталкивая ноги в тапочки, – но, думаю, ты прав. Он обижен. Ну, из-за того, что вы его подозревали.

– Я подозревал всех, – режет Родион хмуро.

– Я бы мог, – пожимает плечами Зотов. – Но без трупов. Не люблю я это дело.

– Да что ты говоришь? – мило улыбаюсь ему.

Зотов достает револьвер из-за пояса, открывает барабан и прокручивает, показывая, что патрон там нет.

– Просто шутка, – ухмыляется подленько, а я осуждающе качаю головой и ныряю под стол за осколками. – Вот это сервис, Сашуль. Очень кстати, – сползает на стуле и раскидывает ноги пошире.

– Родь, передай вилку, пожалуйста, – вытягиваю назад руку, а Зотов сдвигает ноги, прячет под стул и сдавленно ржет.