Вчера, когда вез ее домой, она была тихой, как мышка и на вопросы отвечала односложно. Испугалась маленькая. Хотел еще в квартире настоять на своем, чтоб осталась. Но Ирада сказала, что не хочет, чтобы сестра беспокоилась. Читай - не хочет, чтоб узнала, где и с кем она провела ночь.

Удивительная девочка все-таки: ни на кого не похожая, искренняя, смешная и смелая. То, что случилось между нами, было нашим общим наваждением. Я зверел вчера и зверею сейчас, вспоминая, что был ее первым, что до меня у нее никого не было. А еще я себя ненавижу за то, что не обуздал свою похоть и усложнил нам обоим жизнь. Надо было посадить ее на такси и отправить домой. Но я не смог от нее отказаться.

– Привет!
– говорю в трубку, когда Ирада берет трубку.

– Привет, - отзывается тихо, отчего я тут же напрягаюсь.

– Как себя чувствуешь ?

– Хорошо. Ты?

– Отлично. Ты что сегодня делаешь вечером?

– Мне надо Нафису из сада забрать, - тон ровный - не холодный, но и не горячий.

– Ммм, - нянька, значит.
– И когда освободишься?

– В семь примерно. А что?

– Увидеться хотел. Сходим куда-нибудь?
– говорю одно, а в уме все равно другое.

– Хм, да, хорошо, - соглашается и слышу, что улыбается.

– Я тогда заеду в семь. Будь готова.

Быстрее заканчиваю разговор и шумно выдыхаю от того, что даже от голоса ее тихого у меня все дымится. Выдержу ли я месяц в таком режим? И что буду делать потом.

В назначенный час подъезжаю к ее подъезду и пишу, чтоб спускалась. Сам же утыкаюсь в телефон и переписываюсь с коллегой из столицы по поводу финальной встречи через две недели. Дальше только сам приезд арабов. Увлекаюсь настолько, что не слышу, как в окно стучат. Поворачиваю голову и вижу за стеклом ее. Волосы блестящие и кудрявые, губы на этот раз не розовые, какого-то другого цвета - не разбираюсь, но ей идет. На ней платье в цветочек и объемная джинсовая куртка. Какая она фантастически милая.

Тянусь к ручке, открываю для нее дверь. Едва Ирада садится, салон наполняется ее клубничным ароматом. Наверное, я буду по нему скучать.

– Привет!
– дарит мне свою фирменную улыбку.

– Привет!
– поворачиваю ключ в замке зажигания.
– Как дела?

– Отлично. У тебя?
– пристегивается. Замечаю, что платье чуть задралось и открывает острые, голые коленки.

– Тоже неплохо.

– Куда пойдем? Я вообще перекусила уже. Но если ты голодный, то я могу просто посидеть за компанию. Или ты можешь угостить меня десертом, - строчит, как пулеметчик, а я не выдерживаю и набрасываюсь на нее с поцелуем. Ну что мне делать с ней такой? Как не касаться и не кусать ее пухлые губы, не представлять, что она может делать ими? Она даже не представляет, как в будущем сможет влиять на мужчин…Бл*, ну какого черта я думаю сейчас о ней и других мужиках? Ведь она - моя.

– Ко мне поедем, - прервав поцелуй, выпрямляясь и кладу ладони на руль.
– Туда закажем.

– Как скажешь, - покоряется и улыбается.

– Отлично, - киваю и трогаюсь с места.

***

– Почему ты все время закрываешь его?
– спрашиваю ее, после того, как она кладет голову мне на плечо и одной рукой прикрывает шрам.

– Стесняюсь, - робко объясняет Ирада.

– Не надо, - усмехаюсь.
– Я уже все видел.

– Это не очень эстетично, - поднимает на меня глаза, а я, наоборот, опускаю свои и вглядываюсь в ее черные угольки.

– Он не имеет никакого значения. Ты очень красивая, даже сама не понимаешь насколько.

– Оу, я нарвалась на комплименты? Вот спасибо.
– засмеявшись, Ирада положила ладонь на мою грудь, а я накрыл ее своей.

– Долго ты восстанавливалась?
– вдруг стало интересно узнать о ней чуть больше.

– На все про все ушел год. Сначала лежала в реанимации, потом в палате. Сестра хотела забрать меня в свой дом, но я не люблю жить с чужими, поэтому меня перевезли к тёте с дядей и они за мной ухаживали. Но сестра приезжала каждый день, несмотря на то, что Нафиса была тогда совсем крохой.

– То есть ты не вставала?

– Нет. У меня были сломаны ребра, перелом позвоночника. Ну и вот, - снова указывает на розовую полоску до пупка, - разрыв селезенки.

– И после всего этого ты заплыла за буйки и чуть не утонула, - строго говорю, зарывшись пальцами в ее пышные волосы.

– Так я же кошка, Аслан. Ты не знал?
– переводит тему она.

– В каком смысле?

– В том самом, - расплывается в очаровательной улыбке.
– У кошки девять жизней, как и у меня. Две я уже использовала. Осталось семь.

– Интересная аналогия, - хмыкаю и снова любуюсь ей.

– А еще на мне все как на собаке заживает, так что не делает такое лицо. Не люблю, когда меня жалеют.

Она дотягивается до моего лица и оставляет короткий, целомудренный поцелуй на щеке, который только раззадоривает меня. Сжав ее в объятиях я нападаю на ее губы, двигаюсь дальше, исследуя то, что еще не успел. Ирада отвечает мне взаимностью, касаясь кончика языка, захватывая его губами и посасывает. И как успела такому научиться или где-то прочитала? Невинность и внезапная раскованность заводят до безумия и, я как ребенок, которому показали конфетку, хочу еще и еще.