24

Покинув зал совета, я остановилась и прислонилась к холодной каменной стене снаружи дома. Глядя на закатное солнце, тонувшее за горизонтом, я чувствовала, как постепенно холодеет воздух, предвещая скорый приход зимы. Ветер нес лёгкий аромат сосен и свежести, смешанный с первым морозным дыханием. Я нахмурилась, вспоминая слова волчицы о детях. Эти слова, будто острые шипы, задели что-то глубоко внутри меня. Встряхнула головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей. Почему это так меня задело?

— Ты молодец, — прозвучал мужской голос. Николай подошел и, прислонившись спиной к стене рядом со мной, спрятал руки в карманы джинсов. С улыбкой посмотрев на меня сверху вниз, он добавил: — Всё правильно сказала и смогла достучаться до этих упрямых голов.

Я выдавила из себя улыбку, но не ответила. Волк склонил голову и прищурился, всматриваясь в мое лицо.

— Что тебя тревожит? Когда ты слишком тихая, это начинает пугать, — его губы дрогнули в легкой улыбке, но в глазах читалась искренняя забота.

— Не важно, — я отвела взгляд, смотря на деревья, окрашенные золотом заходящего солнца.

— Дэни, Дэни… — с вздохом Николай оттолкнулся от стены и встал напротив меня. Подняв моё лицо, слегка коснувшись подбородка, он заставил меня посмотреть ему в глаза.

— Не честно использовать свои штуки сейчас, — я прикусила губу и попыталась отвести взгляд. Николай с улыбкой покачал головой, не позволяя мне увильнуть.

— Вполне честно, когда я вижу, что тебя что-то терзает. Это из-за Алисии? Её слов? — нахмурившись, его глаза на мгновение сверкнули золотом, но тут же вернулись к привычному зелёному оттенку. — Я не позволю больше никому хоть как-то тебя оскорбить или проявить неуважение, — тихо добавил он.

— Не в этом дело… меня сложно оскорбить. Просто… она ведь права, — я посмотрела ему в глаза. — Я не смогу подарить тебе дитя. Никогда не смогу. Странное ощущение…

— Какое? — он внимательно разглядывал моё лицо, стараясь уловить каждую эмоцию.

— За все столетия я ни разу не думала о детях… меня не мучили мысли о одиночестве и подобных вещах, о которых все любят говорить. Но стоило ей сказать эти слова и… — я замолчала, всё же отводя глаза и проглатывая комок в горле. Слова Алисии, будто ледяные ножи, пронзили моё сердце, вызывая чувства, которые я до этого момента не осознавала.

Волк молча наклонился и оставил нежный поцелуй на моих губах, затем скользнул губами по щеке, касаясь её лёгким поцелуем. Отстранившись, он провел по моей щеке кончиками пальцев. Я взглянула на него и забыла, как дышать от того количества нежности, что было в его взгляде. Его зелёные глаза излучали тепло и заботу, в которых я утонула, чувствуя, как все мои страхи и сомнения растворяются в этом мгновении.

— Разве чувства, что я испытываю, когда чую твой запах, вижу твои глаза цвета океана, вызваны только желанием иметь наследников? — он улыбнулся уголком губ. — Эти чувства гораздо глубже, чем даже слово "любовь", которое придумали смертные. Даже если не в этой жизни, то в следующей я найду тебя, и если ты захочешь, подаришь мне дитя. — Он тихо засмеялся, и на моих губах заиграла улыбка. Все тревоги вмиг улетели.

— Найдёшь? — прищурила я глаза.

— Буду пытаться всеми силами, — ответил он серьёзно. — А сейчас, совет завершён, хоть споры и продолжаются. Не хочу тебя отпускать… Позволь показать тебе одно место, — он протянул мне руку.

Я посмотрела на его протянутую ладонь, затем снова встретилась с его взглядом, полным решимости и тепла. Протянув свою руку, я почувствовала, как волна спокойствия и уверенности окутывает меня.

***

Внедорожник мчал по городу, минуя улицы, мотор ревел, напоминая рычание хозяина машины. Мимо мелькали магазины и прохожие. Вечер вступал в свои права, и начиналась жизнь, что не прекращалась даже с наступлением темноты. Постепенно многоэтажки сменялись домами, которые становились всё ниже. Выехав из города, мы направлялись в районы частных домов.

Я смотрела в окно, наблюдая, как городские огни сменяются мягким светом уличных фонарей, освещающих уютные дворы и небольшие сады. Здесь царила другая атмосфера — более спокойная, размеренная, но всё равно наполненная жизнью. Я молчала, кусая губы и всё думая, куда мы едем. Дорога становилась всё менее оживлённой, и в воздухе витала напряжённая тишина. Николай, сосредоточенный на вождении, не отвлекался от дороги.

Спустя несколько минут мы свернули на дорогу, ведущую в один из частных районов. Вечерние сумерки окрашивали улицы в тёплые тона, и проезжая мимо домов, я заметила, как жизнь здесь кипит: дети играли в мяч и катались на велосипедах, взрослые стояли на крылечках, разговаривая и смеясь. У одного из домов две женщины наблюдали за детьми с улыбками на лицах. Я присмотрелась и мои глаза в удивлении расширились. Все, кого мы встречали по дороге, были оборотнями. Волками. Я снова огляделась, замечая, как каждый из встреченных мною людей излучал уверенность и силу. Это место казалось тихим и мирным, но я знала, что под этой внешней оболочкой скрывается мощная и сплочённая община.

— Да, этот район — одна из резерваций, — проговорил Николай, притормаживая у обочины напротив одного из домов. — Ты имеешь право знать и видеть нашу жизнь.

Я смотрела на дом, перед которым мы остановились. Он выглядел уютным и приветливым, с цветущими кустами вдоль дорожки и мягким светом, льющимся из окон. Вокруг царила атмосфера спокойствия и защищённости, словно этот уголок мира был отрезан от всех опасностей и тревог внешнего мира.

— Здесь живут наши семьи, — продолжил Николай, выключая двигатель и поворачиваясь ко мне. — Место, где мы можем быть собой не таясь.