— Я... Не до того мне сейчас, Герман. Извини... Дело не в тебе. Максим мне нервы треплет. Я

знала, что легко я от него не отделаюсь, но чтобы так... Он не хочет добровольно отдавать положенную мне долю в доме. Мой юрист узнал, что Максим пытается набрать кредитов, чтобы потребовать разделения обязательств по ним. Я сейчас, я... Спать не могу.

Есть и... Кажется, я сойду сума от напряжения.

Ее плечи тихонько подрагивают, по щекам струятся слезы. А мое сердце затапливает ярость.

обнимаю Соню, пытаясь успокоить. Сейчас же соберу внеочередное собрание юридического отдела. А потом наведаюсь к Максиму самолично.

22.

Софья

Меня будит оглушительный стук в дверь. Вот уже две недели мы с Настюшей живем в моей квартире. Здесь уютно и спокойно. Тихо шелестят жалюзи, а в распахнутые окна стучится аромат яблоневого цвета и фиалок.

Но главное преимущество моей скромной двушки - в ней нет Макса.

Я не смогла и дня провести с ним в доме. Зато капустница отправилась туда прямо из аэропорта.

Гордо вскидывала подбородок, стуча каблучками и взмахивая облезшими от яркого солнца ресницами.

НУ, ну.. Интересно, когда он ее выгонит? По Кочановой не скажешь, что она в состоянии сварить мужику суп или погладить рубашку. А Максимке в большей степени нужна домработница, чем любовница.

Положа руку на сердце - не такой он у меня и альфа-самец в постели.

— Кто там? — сонно протягиваю я, чувствуя, как по телу расползается страх.

— Открой, Соня!

— Макс.. Что случилось?

— Говорю же - открой. Поговорить надо.

Голос хриплый, надтреснутый... Может, с родителями что-то неладное стряслось? Мы, конечно, враги, но общаться все равно не перестанем. Ради Настюши и совместного прошлого, каким бы оно ни было.

Он влетает в тесную прихожую и толкает меня к стене. От неожиданности ахаю.. Хватаю воздух ртом, собираясь разразиться возмущением, но на лицо обрушивается его кисть...

Ощущения, словно в меня всадили винт от катера. И его огромные лопасти разрывают меня на части...

В глазах темнеет. Я зажмуриваюсь. Мычу, пытаясь его оттолкнуть, но Максим снова замахивается..

Наши взгляды на миг встречаются... Мой — испуганный, беспомощный, а его — обезумевший от гнева и бессилия. Не знаю, что именно его отрезвляет, но кулак он впечатывает в стену.

— Папа! Мамочка! Прекрати бить маму!

Настюха вылетает из комнаты и толкает Макса. Он лишь слегка покачивается. Тупо смотрит на дочь, а потом будто приходит в себя. Отыскивает в своей поганой душонке способность говорить.

— Ко мне ебарь твой приходил! Ну, ты даешь, Соня.. Не ожидал такого от тебя. Сучка гребаная!

Зачем тебе мой дом, а? Я же сам его покупал? Я…

— Я оплачивала услуги мастеров. Покупала строительные материалы, - касаясь ноющей щеки, выдавливаю я.

— Ты ничем не докажешь этого. Ты…

— По закону дом будет делиться между нами двумя. Ты ничего не добьешься, Макс.

Убирайся из моего дома, пока я не вызвала полицию.

— Мы еще посмотрим. Готовься всю жизнь платить по кредитам, которые я наберу. Уже набрал.

Дрянь.

Он сплевывает на пол и уходит. Стук его шагов напоминает удары молотка. Наверное, так забивают гвозди в крышку гроба или живую плоть? Сползаю по стене и почти не дышу.

Он сейчас все убил.. Пригвоздил как бабочку. Остатки уважения, воспоминания, надежду, любовь.

Распял, наконец то. Я теперь точно свободна. Окончательно и бесповоротно.

Кожу обжигают горячие слезы дочери. Ее худенькие плечи дрожат, а проворные ладошки гладят меня по лицу и волосам.

— Мамочка, ты как? Скорую вызвать? — всхлипывает Настя.

— Нет, Насть.. Дай мне телефон из спальни.

Настюха убегает, а я, пошатываясь и тяжело дыша, поднимаюсь. Щека припухла и покраснела.

Пялюсь на свое отражение в зеркале и с трудом сдерживаю слезы.

— Мамуль, держи. Ты же не пойдешь на работу?
– снова обнимает меня дочь.

— Нет. Отпрошусь, котик. Не волнуйся.

Зачем Герман к нему ходил? Я ведь не просила... Найти Макса для службы безопасности Германа

Каверина не представляет труда. Значит, Гера самолично явился в контору Макса и «вежливо» с ним поговорил? А там ведь и капустница работает?