— Простите, сейчас я выйду на улицу или...
– закрываю динамик ладонью.

— Вы должны явиться для дачи показаний. Вам грозит...

Не слышу ни черта. В ушах шумит, перед глазами мелькают разноцветные круги.

Кажется, я падаю... Хватаюсь за сердце и валюсь на диван. Да, я забрал ее драгоценности.

Хотел сбежать, но в гости явилась мама. Наверное, мамы всегда чувствуют неладное сердцем?

Сорвался мой план. Но цацки я успел припрятать. Продам и закрою долг перед Соней.

— Макс. тебе плохо, что ли? Это из-за того, что я ухожу? — кокетливо поджимает губы Алина.

— Уходи, не хочу тебя видеть. У меня была не жизнь, а малина. А что теперь?

— Так верни свою ягоду-малину, в чем вопрос? Кстати, ее новый воздыхатель очень крут.. Я даже подумываю познакомиться с ним поближе. Уж больно красивый мужик. И богатый. А ты —

пустышка!

— Убирайся из моего дома, сучка!

С ужасом перевожу взгляд на смартфон - я ведь не завершил вызов! Следак так и висит «на проводе».

— Алло. Простите, вы еще здесь?

— Вам нужно завтра явиться... — безэмоционально проговаривает он. Адрес диктует, я записываю... Обещаю прийти. Морда горит от стыда, хорошо, что никто не видит. Был ты, Максим, нормальным мужиком, а стал швалью — ни семьи, ни денег, ни уважения... Еще и статья, как вишенка на торте.

Может, повеситься? Или с крыши офиса сброситься? Нахрена такая жизнь нужна?

— Денег мне дай на такси. И верни мои украшения, придурок, — шипит Алина, застыв с чемоданом на пороге.

— Это мои украшения. Я их покупал, а теперь забираю. Пошла вон...

Она всхлипывает, бурча под нос проклятия. Остервенело тянет чемодан, царапая им угол в прихожей. Кусок штукатурки отваливается. Дверь за ней с треском захлопывается, возвращая долгожданный покой...

Я один теперь... Оглушительную тишину нарушает жужжание мухи. Перевожу взгляд в окно, на склонившуюся к земле ветку со спелыми сливами... Соня бы уже давно сварила варенье или повидло, я его очень люблю. И ее безумно люблю...

Мне давно не было так херово. Усилием воли поднимаю задницу с дивана и бреду в кухню. Не знаю я, как убираться в доме. Никогда не делал этого. Но можно ведь попробовать?

Собираю мусор, вытираю пол, окна распахиваю, впуская порцию свежего, пропитанного ароматами переспевших фруктов воздуха. Я даже не знаю, где у Сони лежат принадлежности для уборки? Распахиваю шкафчики и в одном из них отыскиваю контейнер с ровным рядом флаконов.

Там же — губки и ветоши.

Я ведь мужик, а не тряпка. Надо срочно брать себя в руки, иначе... Так и до пьянства дойти можно.

Только бы меня не посадили в тюрьму за избиение Сони... А с остальным я справлюсь.

27.

Герман.

Максику удается меня удивить. Я ожидал что угодно — поджога, побега из города, подлости исподтишка... Но он, понурый и виноватый, является к следователю. Садится на лавку в коридоре, больше смахивая на неухоженного, пропитого мужика, чем на героя-любовника. Я видел его курицу. У девки в глазах только выгода и глупость. Ее больше, чем страсти... А уж любовью там и не пахнет.

Я много думал над их с Соней отношениями. Да, я тоже не ангел — не вывез испытаний и свалил в закат, но с Ритой я начал встречаться после развода с женой.

— Пришел? — подхожу ближе, вырывая его из задумчивости.

Макс втягивает голову в плечи и опасливо озирается. Думает, что я буду кулаками размахивать. Он даже надеется на это. Тогда у него появится шанс заявить на меня, отыграться.

Мне до чертиков хочется начистить его наглую, трусливую рожу, но ради Сони я сдерживаюсь.

— Только не надо читать мне нотаций, — вздыхает он.
– Я вины с себя не снимаю.

— Я не собирался. Есть закон, пусть они тебя и...

— Как бабу делить будем, Гера? — прищуривает он взгляд.

— Никак. Соня не твоя больше. Что ее делить?

— Твоя уже? И как тебе? После...

— Отвечу как в анекдоте: как новенькая. Не считая пяти сантиметров в начале. Макс, подпиши документы в суде и выполни обязательства перед женой и дочерью. Оставь память о себе светлой. Сохрани хоть крупицу уважения.