УЗИ. Мы не зря приехали, слышишь? Не зря... ой..

— Дыши, милая. Что болит, скажи? За углом больница есть. Старенькая, задрипанная, но выбора у нас нет.

— Вези меня туда. Ничего она не задрипанная, нормальная. Я там рожала Настю.

Герман кладет меня на задний ряд сидений. Вздыхая и охая, садится за руль и жмет на газ. Слышу, как чертыхается, костеря на чем свет стоит Максима. Правильно, что мы приехали — столько нового узнали. Плохо, что информация может стоить нам малыша.

Не планировала я его, наверное, не особо хотела. А сейчас слезы градом струятся по лицу...

Маленький мой, родной мой, ты только родись... Прошу тебя, малыш, порадуй меня улыбкой.

Назови мамой...

— Больно, Сонечка? Родная моя, все будет хорошо. Ты держись только, Сонь. Я так сильно тебя люблю...

Никогда не думала, что хладнокровный спасатель может быть таким растерянным и беспомощным... Глубоко дышу и пью воду медленными глотками. Пытаюсь успокоиться, не прекращая поглаживать напряженный, словно каменный живот.

— Герман, своими воплями ты пугаешь меня еще больше.

— Все понял, Сонька. Я спокоен, я... Блять.

Побегу за носилками.

Ага, так их ему и дадут.. В больнице всегда много людей. Однако Герман мои ожидания оправдывает. Возвращается спустя пять минут с кушеткой на скрипучих колесиках. За ним торопится необъятных размеров медсестра.

— Где больная? — протягивает она.

— Я вот. Я могу сама встать.

— Нечего. Вздумала еще. Мужчина, перекладывайте жену, — командует она, уперев руки в бока.

Обнимаю Германа за плечи. Он меня, как пушинку подхватывает, аккуратно опускает на кушетку.

Фиксирует какими-то ремнями...

Окружающие пейзажи сливаются в неразличимое пятно, между ног становится влажно.

Маленький, не покидай меня. Хочется выть просто. Почему сейчас, когда я тебя по-настоящему захотела? Приняла факт, что ты есть?

— Кровотечение у женщины! Немедленно ее примите! — орет Герман, бегая по заполненным коридорам.

— Мущщина, не кричите вы так. Здесь все беременные или пожилые. Люся, открой кабинет УЗИ.

Духи у врача сладкие, приторные... Или все это мне кажется? Тошноту я по-прежнему чувствую, на резкие запахи реагирую. Герман тот еще паникер, когда дело касается еголично. Суетится, торопит всех, осторожно подкладывает персоналу деньги в карманы...

— Женщина, освобождайте животик. Какой у вас срок? — грозно произносит доктор, взирая на меня сквозь очки с толстыми стеклами.

— Недель пять или шесть.

— Понятно. Беременность желанная?

— Да!
– опережает меня Гера.

— Да, конечно, — твердо отвечаю я.

— Та-а. А нас тут двойня, ребята. Живые мальши, не волнуйтесь.

Господи, на Каверине нет лица... Кажется, еще секунда, и он грохнется в обморок. От счастья, конечно.

— Д-двойня?

— Да, вот, посмотрите. Расположены низковато, поэтому матка пришла в тонус. Когда сформируется плацента, все нормализуется. Мы вас оставляем в больнице, мамаша.

Согласны?

— Это... Это сердечки так бьются? — сглатывая ком в горле, спрашивает он.

— Они самые. Гематома есть небольшая, во-от здесь...

Малышики мои, родные... Как же хорошо, что вы пришли ко мне... К нам. Слезы безостановочно текут по лицу, а я их даже не смахиваю. Пускай... У нас будут дети. Двое детей! Сбудется мечта

Германа стать отцом. И мечта Настюхи заиметь младшего брата.

— Сонечка, я так счастлив. Ты сделала меня самым счатливым мужчиной на планете. Я очень тебя люблю, — шепчет он, целуя мои руки.

— И я тебя люблю, Гер...

Врач тягостно вздыхает и всхлипывает. Может, что-то не так? Увидела нарушения?

— Что случилось?

— Растрогалась, глядя на вас. Всем бы такого папашу... Все хорошо будет, но придется полежать у нас. Я теперь сама до чертиков хочу, чтобы малышики родились здоровыми.

32.

Герман.

Черт... Ну, почему именно сейчас зарядил дождь? Паркуюсь возле здания суда и коротко оглядываюсь на притихшую Настю.

— Бли-ин.. А я в кедах, между прочим, - тянет она, недоуменно разглядывая лужи.

— И в белых джинсах.

Когда мы выезжали из дома, светило яркое солнце, а сейчас. Погода вздумала подпевать сердечному нытью. Иначе мои метания и не назовешь — нытье и есть...