Стыдоба-то какая, — порывисто произносит она, соскальзывая со стола и поправляя одежду.

— Пусть завидуют, — отвечаю, протягивая ей пачку влажных салфеток. — Сонь, что ты решила делать с фирмой? Ты по-прежнему ее хозяйка, а Макс вернул весь долг. Видимо, ему удалось реализовать украшения Кочановой.

— Закрою ее, и дело с концом. Я ничего не смыслю в тендерах и инвестициях, Гер. Боюсь влететь.

В этот раз прокатило, а что будет в следующий... Никто не знает.

— Максик твой сколотил хорошую базу подрядчиков и заказчиков. Может, наймешь управляющего? Давай подумаем над этим?

– А... может, отдать ее Максу? В обмен на спокойный развод? — протягивает она, поднимая на меня полный надежды взгляд.

— Думаешь, согласится?

— А, почему нет? Дом я ему не отдала. Заставила делить.

— Признайся, что сделала это из вредности, — нежно целую ее в лоб.

— Именно так. Не хочу, чтобы на моей кухне хозяйничали какие-то бабы... Надеюсь, в нем поселится настоящая семья... А Макс... Ему хватит холостяцкой однушки.

— А это мысль, Сонь. Давай поедем к нему на работу и предложим фирму? Наверняка его

Кочанова уже донесла информацию о ребенке?

— Уверена в этом на все сто. Поедем.

30.

Софья.

Нельзя быть таким умопомрачительно красивым, это преступление... Но факт остается фактом —

мой мужчина именно такой. Высокий, статный, в белоснежной рубашке и черных брюках.

Любимый…

Мы встретились в правильное время. Ошибки и разочарования прошлого помогли «увидеть» друг друга, оценить по-настоящему. И, знаете, я ни о чем не жалею. Я ведь была счастлива в браке? Да, он оказался пустышкой, но я-то не знала об этом? Пребывала в прелести, принимая за чистую монету поведение Макса...

— О чем думаешь, калинка-малинка?
– спрашивает он, распахивая передо мной переднюю пассажирскую дверь.

— 0 Красавино. Мы так и не поехали туда.

— Ничего страшного. Я нанял регионального управляющего. Если захочешь, переедем в Москву.

Или Питер. Или...

— Скажи, ты ко мне ехал? Знал, что я здесь работаю?

— Нет, честное слово. Потом увидел списки с фамилиями сотрудников и будто обмер.

Сонька, я тебя раньше искал, — прячет он смущенный взгляд.

— Как? А я...

— Я даже видел тебя один раз, но так и не решился подойти. А ведь все могло сложиться иначе.

— Где, Герман? Где ты меня видел?

— Настёна малюсенькая была. А ты выглядела такой счастливой.

Смотрел на тебя и любовался.

Я здесь был проездом.

— А как же Оля?

— Я не изменял ей, Сонь. Вот с Ритой только. Но это было после нашего обоюдного решения развестись. Ты не ответила? Где будем жить?

— Я хочу остаться здесь, Гер. Но приму любое твое решение. Может, в Сочи?

— Можем осенью жить здесь, а зимой в Сочи. У меня там особняк на побережье. Вокруг горы, из окон видна полоска моря, слышится крик чаек. Малышу там будет хорошо. Я бегаю на рассвете по берегу, можем это делать вместе.

— С удовольствием. Все что угодно с тобой.

— Красавица моя. Хорошо, что ты есть. А вот рожать мы будем в самом крутом перинатальном центре столицы. И не спорь.

— Не спорю.

— Сонь, мне кажется, или это капустница наша крутится на крыльце? — прищуривается Герман, устремляя взгляд на главный вход.

— Она самая... Быстро работает. Сучка...

— Здесь есть задний вход? Хочу подслушать, о чем они с твоим благоверным балакать будут?

— Есть. Идем. Гер, я уже и передумала фирму отдавать.

— Сначала подслушаем.

Герман паркуется с другой стороны здания. Мы тихонько входим с черного входа. На наше счастье, никого не встречаем. Герман следует за мной по коридорам. Застываем возле приоткрытой двери кабинета Максима. Он всегда экономил на комфорте и по-стариковски бурчал, когда я требовала установить в кухне кондиционер. Похоже, здесь его нет...

— Киса, открой дверь. Душно, сил никаких, — слышится его голос.

Замираем в крошечном предбаннике. Почти не дышим. Слышится цоканье каблучков его капустницы, скрип двери... Она нас не заметила, слава богу.

— Мусик мой... Любимый, как хорошо, что мы снова вместе.

Она его влажно чмокает, мы с Герой морщимся. Они, оказывается, расходились? Я и не знала...

Думала, все это наглые слухи.

— Потом, Алин. Давай к делу. Что у нас есть? Ты уверена, что все правильно поняла?