С ним я бы не отпустил никого, но я заставил Владу усвоить достаточное количество различных правил самосохранения и уверен — в машину Левы она не сядет никогда.

— Ты уже большая девочка, — отвечаю. — Все сама знаешь.

Стерев с лица воду, хочу пойти в дом, но она хватает меня за бицепс. Ее глаза мечутся по моему лицу, их штормит.

— Ты меня пугаешь, — говорит. — Мне тебя перекрестить?

— Можешь попробовать.

Освободив руку, мелкой трусцой направляюсь в дом. С шорт на пол капает вода, после меня на пороге лужа.

Кто-то копается в холодильнике, судя по торчащей из-за двери задницы — кто-то из парней.

Только когда понимаю, что в гостиной больше никого, чувствую этот укол под ребрами. Секундное разочарование, будто у меня конфету отобрали. Ту, которую так хочу сожрать. Развернуть и сожрать, но боюсь, твою мать, напугать…

Где она?

Стряхиваю с ладони воду и тру нос, в котором печет из-за попавшей воды.

Чувствую себя животным, потому что к воздуху почти принюхиваюсь. Это, блядь, работает? Инстинкты и прочая хрень? У меня в последнее время на максималках качает только один инстинкт — размножение, причем избирателен я как никогда.

Олененок Бэмби. Пиздец в том, что это в самую точку. И нечто подобное Яне Волгиной со мной впервые. Я ей правду сказал. С ней все как в первый раз, абсолютно. Ощущения, желания. Особенно желания, они вообще с катушек съехали…

Поворачиваю голову, когда через парадную дверь в дом заходит Рафа. Заморочено ерошит на башке волосы, видит меня и трет подбородок, прося:

— Только не ори.

Минут десять спустя, когда босой ногой выжимаю газ своей тачки, мне уже не орать хочется, а башку ему снести.

Со свистом сдаю назад, из-под колес веером разлетается щебень. Пока выкручиваю руль, затормозив, Рафа стучит в окно.

— Подожди ты… — суется внутрь, когда опускаю стекло. — Я с тобой поеду…

— Рафа, — повернув голову, очень членораздельно прошу. — Иди. На хуй.

— Да, блядь! — ударяет ладонью по крыше. — Куда она денется? Найдем сейчас.

— Отойди.

Изобразив терпение, отходит.

Газую вниз по улице, рассчитывая на то, что она далеко не могла уйти. На такси уехать тоже. Я здесь ни одной машины такси в жизни не видел, дом этот даже на «Яндекс Картах» не отмечен, как и половина строений поселка — владельцам так больше нравится.

Минут за десять насквозь проезжаю центральную улицу и торможу у выезда на шоссе, пытаясь упорядочить в башке эту информацию. Пока она укладывается, на автопилоте разворачиваюсь и стартую в обратном направлении. Рафа топчется у ворот, когда мимо проношусь. Понимаю, что это идиотизм, но все равно километра три протягиваю, потому что действую без логики совершенно. Свернув на соседнюю улицу, тоже от начала до конца проезжаю, но в этом муравейнике крутиться, все равно что пальцем в небо тыкать, плюс ко всему я и сам здесь ни черта не ориентируюсь.

Проблема свелась бы к минимуму, будь мой телефон в рабочем состоянии, но его залило водой достаточно, чтобы вырубиться намертво, а выучить номер Яны Волгиной наизусть я как-то не додумался. Видимо, зря. Логин своего телефонного аккаунта я не помню тоже, это еще один килограмм дерьма.

Как ни бредово, но единственный общий знакомый у нас — это ее долбанутый дружок Чупа, и номер ее телефона у него теперь выжжен в сознании. Когда проводил с ним разъяснительную беседу, обещал, что следующее заявление в ментовку от Яны не потеряется, даже если на город гребаный метеорит упадет и тогда летние каникулы у говнюка очень сильно скорректируются. Так сильно, что он заплачет.

Судя по всему, наше знакомство с ним еще не окончено. Нет. Оно, сука, только начинается!

Датчик показывает двадцать восемь градусов за бортом. Ношусь по узким улицам, и все мимо. Рафа продолжает подпирать забор, когда возвращаюсь и торможу рядом, оставляя на расплавленном асфальте след своих шин.

Насквозь мокрые шорты в тандеме с кожаным креслом подо мной — букет отстойных ощущений, но у меня все тактильное напрочь отбило. Мозги соображают как шальные, и пульс по венам лупит.

Сжимая руль, думаю.

Рафа снова в окно суется.

— Она у тебя Копперфильд? — спрашивает с раздражением.

Даже его юмор сейчас меня не вставляет. Я даю это понять взглядом, когда поворачиваю голову. Прошу его закрыть пасть и не произносить ни хрена из того, что не относится к делу.

— Давай тоже тачку выгоню.

На пороге дома появляется Влада. Приставив ко лбу ладонь, смотрит на нас. Она для меня сейчас абстракция. Как и все вокруг. Напрочь откатилось!

Перевожу глаза на Рафу и велю: