Шрифт:
Ее подбородок вздрагивает. Набрав в грудь воздуха, выбрасывает мне в лицо:
— Я обязательно запомню. Но когда в следующий раз мне придется выбирать — бороться или нет, я выберу первое, потому что нас делает сильнее то, что не убивает! А ты… оставь свое правило при себе. Я с тебя снимаю ответственность. Ты свободен!
— Ответственность с себя я всегда снимаю сам. Это тоже правило, — сообщаю.
— Мне начхать на твои правила! — выкрикивает. — Я не хотела с тобой ехать. И видеть тебя тоже. Я знаю тысячу вариантов, как провести время лучше, чем в твоей компании! Если бы только могла найти другой способ свою проблему решить, никогда бы с тобой не заговорила. Я мечтаю, чтобы ты меня в покое оставил. Мечтаю, понимаешь?!
Пощечина, адресованная мне, в ушах создает звон.
Это сильно.
Это даже не пощечина. Это наотмашь в солнечное сплетение удар.
Сердце тормозит, зубы скрипят, так их сжал.
Она дышит часто, смотрит на мой подбородок. Упрямо и молча. Меня тянет, из-за этого все вокруг обостренно воспринимаю. Воздух, звуки, запахи. Гребаная физиология.
"Мечтаю, чтобы ты меня в покое оставил…"
Это задело. Сильно. Внутри клокочет. Просто фейерверк какой-то.
На хер…
— Ты свободна, — говорю хрипло. — Считай, мы в расчете.
Отвернувшись, она хватает со стула рюкзак и быстро сообщает:
— Мое такси приехало.
Я сжимаю ладони в кулаки, заставляя себя на месте стоять, пока проносится мимо, опустив лицо.
Через окно вижу, как машина с шашкой сворачивает с шоссе и тормозит перед входом.
Торговый стенд мешает видеть что-то кроме капота тачки, но звук захлопнувшейся двери слышу отчетливо. Он тоже как пинок ощущается, но, прежде чем с места тронуться, поворачиваю голову и смотрю на притихших кассиров.
С любопытством за мной наблюдают, курсируя за стойкой туда-сюда.
Отвернувшись, шагаю к выходу.
Пересекая пространство, бросаю быстрый взгляд на белую «Шкоду», которая в тридцати метрах прямо по курсу выезжает на шоссе. Через секунду ее уже нет, и я снова перед собой смотрю, сжимая в ладони карту, которую есть желание сломать в кулаке. Когда в машину сажусь, швыряю ее на панель, откуда и взял. Злость фонтаном бьет, как ей выход дать — не знаю.
Дышу со свистом. Втаптываю газ в пол и провожу следующие десять минут в полной синхронизации с дорогой, которая заканчивается в тот момент, когда торможу перед домом Рафы и глушу мотор.
Сердце бахает размеренно — за рулем я всегда дзен ловлю.
Не двигаясь, наблюдаю за тем, как из дома выходит Влада. Сбегает по ступенькам, одетая в один купальник. Смотрю перед собой, даже когда она оказывается рядом с водительской дверью и укладывает на нее руки, заглядывая внутрь.
Тонкие пальцы обхватывают мой подбородок. Поворачивают голову.
Я не сопротивляюсь.
Смотрю в ее глаза, они игривые.
— Привет, — произносит, словно у нас перезагрузка.
Молчу и снова не сопротивляюсь, когда, наклонив голову, тянется губами к моим.
Это отлично знакомо, и плюсов в этой знакомости гораздо больше, чем я думал.
Глава 25
Яна
Четверг
Солнечный луч чертит на потолке моей комнаты полоску, объявляя, что уже не меньше девяти утра, но даже голоса и возня за дверью не побуждают встать с кровати.
Глядя на него, я не спешу. И не моргаю тоже.
— Яна… — мама тихо стучит и приоткрывает дверь. — Завтрак готов…
Переведя на нее взгляд, хрипло отвечаю:
— Сейчас. Пять минут…
Ее голова исчезает из дверного проема. Мама прикрывает за собой дверь, а я поворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку.
Вдыхаю душный воздух и комкаю в кулаке простыню.
Мы собираемся на пляж. Впервые за это лето всей семьей. Голос брата где-то в глубине квартиры звучит ворчливо, хлопает холодильник…
Все как всегда.
Моя жизнь вошла в привычную колею, и это фантастически приятно — начинать день не с мыслей о том, каким очередным дерьмом он закончится, а с планов бездумно валяться на пляже, но оторвать себя от кровати мне это не помогает.
Я занимаюсь тем же, чем и вчера, и позавчера, и позапозавчера — кручу в голове события того проклятого воскресенья. Жую горькое чувство вины, которое никак не пережевывается, а терзает и мучает.
Вина, тоска, обида…
Боже!
Это букет, который не дает нормально спать, ведь стоит глаза закрыть — и Палач вламывается в мои мысли. Он и слова, которые я произносила, рассчитывая его обидеть, задеть за живое.
От стыда я зажмуриваюсь и прячу лицо в ладонях.
Те слова… покидали мой рот из-за того, что не знала, как еще противостоять человеку, который словно дорожный каток.