В лифте, сложив на груди руки, наблюдаю, как Яна изучает город через стеклянную стену. Играю желваками, глядя на ее затылок и тонкие плечи, которые держит прямо.

Вид отсюда отличный, вечером особенно. Плохого вида из окон квартир этот жилой комплекс тоже не предусматривает.

— Нравится? — спрашиваю мрачно.

Повернув голову, Яна бросает на меня взгляд через плечо.

— Да, — отвечает. — Красиво.

— Ты красивее, — замечаю ровно.

Она резко отворачивается и сжимает пальцами поручень, а я разворачиваюсь к дверям, которые через секунду открываются.

Яна

В ванной стаскиваю с себя футболку и бросаю на пол: терпения нет даже на то, чтобы забросить ее в корзину. Подставив под душ голову, быстро тру волосы, избавляясь от фреша. Поливаю теплой водой лицо и шею, и вешаю на нее полотенце, прежде чем вылететь пулей из ванной, ведь есть подозрение, что могу свою гостью в квартире не обнаружить.

Несмотря на внутреннее сопротивление ее планам, я буду очень расстроен, если она вдруг исчезнет. И хоть высока вероятность, что искать ее буду недолго, я бы предпочел найти ее там, где оставил.

Так и происходит.

Яна стоит у окна в гостиной, и ведет себя так, будто ни до одного предмета мебели предпочитает не дотрагиваться. Такое поведение немного задевает, ведь это мой дом, и все, что здесь есть, так или иначе было приобретено с моего согласия и при моем участии.

Обтерев лицо и грудь, оставляю полотенце на кухонной барной стойке. Кладу его достаточно бесшумно, Яна оборачивается лишь когда меняю в освещение — приглушаю его, делая спокойнее.

Направляясь к холодильнику, чувствую взгляд на своей голой спине. На самом деле я чувствую его как тычок чем-то раскаленным, ведь моя гостья — сгусток пылающей энергии. Я оставил ее на три минуты, за это время она стала раз в пять сильнее фонить.

— Есть вода, — говорю, открыв холодильник. — И фруктов немного. Хочешь?

— Нет. Давай просто сделаем ЭТО, — слышу отрывистые слова.

Поиграв желваками, смотрю на Яну.

Стоя босиком, переступает с ноги на ногу, то складывая под грудью руки, то опуская. На соблазнение это похоже так же слабо, как хуй на палец, но мне и этого достаточно. С первой встречи.

Грохнув на столешницу стакан, наливаю себе воды. Пока пью, смотрю на противоположный конец комнаты, балансируя между страхом облажаться и желанием эту девушку трахнуть.

На хер все…

— Иди сюда, — говорю, отставляя в сторону стакан.

Пара секунд — и она начинает двигаться. Ноль раскованности, ноль доверия, но дышит часто и обстреливает мой голый торс взглядами, заводя тем, что хочет до него дотронуться. Это ее желание чувствую и на расстоянии, и вблизи, но, сжав кулаки, Яна держит руки опущенными вдоль тела.

Обхватив за талию, усаживаю ее на столешницу и ладонью развожу бедра. Тонкие пальцы ложатся мне на плечи, глаза смотрят в мои не моргая. Упрямые. И это упрямство хочется переломить, потому что именно оно делает ее тело деревянным.

Сжав через сарафан ее задницу, пахом впечатываюсь между широко разведенных ног. По ним проходит дрожь. Яна дергается и подскакивает в моей хватке. Сглатывает. Меня мощно торкает ощущениями. В крестце — короткое замыкание, а в руках — по-прежнему сжатая пружина.

Вскинув голову, давлю:

— Это контактный спорт. Расслабься.

— Холодно… — произносит, обведя языком дрожащие губы.

Подавшись в сторону, хватаю пульт и выключаю кондиционер, который гонит холодный воздух прямо на нас. Отшвырнув пульт, говорю:

— Если ты на меня злишься, лучше на этом закончим.

— Я хочу продолжить, — объявляет, сверкая глазами.

— Тогда расслабься, — повторяю, приблизив лицо. — Иначе на хуй все это?

Выдохнув, она закрывает глаза и поджимает губы. Сильнее сцепляет на моей шее руки, ногами крепче обхватывает талию. Ищет мой рот, склонив набок голову, когда находит, мне и самому требуется гребаное время, чтобы на ее поцелуй ответить, ведь я такой же взведенный, мне тоже нужно расслабиться.

Разомкнув челюсти, позволяю ей мягко атаковать свои губы. Помимо того, что она дикая по части петтинга, ее поцелуи на прелюдию к сексу тоже никак не тянут. Когда понимает это по моей реакции, отдергивает голову.

Надавив ладонью на шею сзади, тяну обратно.

Возвращаю поцелуй, и он отвечает моим потребностям: я хочу окунуться в ее тело членом так же, как делаю это языком с ее ртом. Когда останавливаюсь, Яна дрожит, прилипнув к моей груди и вытянувшись в струну.

На ее щеках пятна, дыхание частит. Ладони скользят по моим плечам, и это намного приятнее, чем она может себе представить, потому что движения своих рук она сейчас ни хрена не контролирует.

— Ты кончала? — спрашиваю рядом с ее ртом. — Когда-нибудь?