Он улыбнулся мне.

— Вафли или омлет?

В животе у меня заурчало.

— Полагаю, и то, и другое.

Керри хихикнула, когда Кай схватил поднос и начал до отказа нагружать его всем, что только есть на свете.

— Ты ему нравишься.

— Я его развлекаю. В этом есть разница. — Но, даже произнося эти слова, я чувствовала, как по моим мышцам пробегает слабое возбуждение. Мне так хотелось утонуть во всем, что было связано с Каем. Возможно, я просто развлекала его, но мне грозила опасность поддаться на его сексуальные уловки. Были ли элементали секса? Если нет, то, возможно, Кай был первым в своем роде.

— Я бы не была так в этом уверена, — пробормотала Керри, беря йогуртовое парфе с гранолой.

— Давайте-ка, дамы. Вот и еда, которую нужно съесть, — позвал Кай, жестом приглашая нас к королевскому столу.

— Сегодня я посижу с Керри, Кай.

Он резко обернулся.

— Нет, Щеночек, не надо. Ты со мной. И если Керри приносила тебе ужин вчера вечером, то она тоже может прийти.

Керри практически завибрировала рядом со мной.

— Пожалуйста, Аура.

— Если кто-то запустит в меня жеваной бумагой, это будет на вашей совести, — проворчала я.

Кай усмехнулся.

— Никто не посмеет.

Он повел нас к столу.

Атлас с улыбкой поднял голову и помахал рукой.

— Привет, Аура.

— Доброе утро. — У меня глаза на лоб полезли от количества еды, наваленной перед ним. — Ты делишься этим с целой армией?

Кай заворчал.

— Он никогда не делится своей едой. Даже когда приносит из дома это чертовски вкусное печенье.

— Покупай свое собственное чертово печенье, — парировал Атлас.

Я встретилась взглядом с Фениксом и застыла на месте. Та жгучая сила, которая всегда была в этих бездонных глазах, сегодня почему-то была сильнее.

— Щеночек, — поприветствовал он.

Это вывело меня из себя.

— И тебя туда же.

Он отправил в рот мини-маффин.

— Подходит.

Я покачала головой.

— Ребята, это моя соседка по комнате, Керри.

Последовало множество приветствий. Она покраснела.

— Приятно познакомиться.

— Где Рив и Снежная королева? — спросил Кай, когда мы сели.

— Понятия не имею, — ответил Феникс. — Может, в общежитии.

От этой мысли у меня скрутило желудок.

Кай поставил передо мной тарелку с продуктами для завтрака.

— Ешь. Сегодня у тебя больше не будет болеть голова.

— У тебя болит голова? — спросил Атлас с беспокойством в голосе.

Я на мгновение замолчала.

— Вообще-то, больше не болит.

Кай пошевелил пальцами у меня перед носом.

— Потому что у меня волшебное прикосновение.

— Привет, Кай, — тихо промурлыкала Дрю, останавливаясь позади нас с подносом в руках.

— Привет, — сказал он, бросив на нее быстрый взгляд, прежде чем вернуться к столу.

На ее подбородке слегка дрогнула мышца. Она прочистила горло.

— Ты все еще хочешь встретиться позже?

— Э? — спросил он с отсутствующим выражением лица.

— Ты сказал, чтобы я нашла тебя позже. — Ее ресницы застенчиво затрепетали.

У меня свело живот. Конечно, он сказал. Ей и, вероятно, половине школы.

— Прости, Дреа. Я занят.

Она покарснела.

— Я — Дрю.

— Хорошо.

Она покраснела еще сильнее. Мне пришлось прикусить щеку, чтобы удержаться от смеха. Но Дрю, похоже, все равно почувствовала мой порыв, потому что ее глаза вспыхнули.

— Ну, может быть, в другой раз. Мне нужно вернуться к друзьям. — Она повернулась и сделала преувеличенное движение, словно споткнулась.

Затем ее поднос полетел по воздуху. Прямо на меня.

– 21-

Овсянка посыпалась мне на голову, растеклась по волосам и потекла по лицу. Но дело было не только в этом. На горячих хлопьях был липкий сироп, которым Дрю, очевидно, полила их. А еще я попробовала апельсиновый сок.

В обеденном зале воцарилась тишина. Такая тишина, что было слышно, как гудят автоматы с напитками в пятнадцати футах от нас. И тут Кай взорвался.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной?

— Прости меня. Это был несчастный случай. Я споткнулась, — промямлила Дрю.

— Чушь собачья. — Он вскочил на ноги. — Ты хотела отомстить Ауре, потому что ее пригласили посидеть здесь, а тебя нет.

Феникс встал, обходя стол, как ягуар, преследующий свою жертву.

— Я видел выражение твоих глаз. Ты прикидывала. Ты хотела смутить Ауру. Обидеть ее.

Сине-зеленые глаза Кая сверкнули от гнева.

— Мы не потерпим, если кто-то причинит вред кому-то из нас.