С каждым движением, его черты лица становились все острее. А его взгляд все больше выглядел хищным. Это было слишком горячо и порочно. Откровенно. Интимно. И я возбудилась вновь. Прикрыв глаза, прогнулась в спине, отдаваясь ему снова.

Похоже, он решил меня сегодня не просто с ума свести, а еще сделать так, чтобы я ходить не могла.

В одно сладкое мгновение я открыла глаза, чтобы насладиться открывшимся зрелищем, и замерла. Сердце пропустило удар. Вязь татуировок на его теле засияла, освещая золотым светом комнату. И, словно живая, змеей поползла по телу, становясь еще больше. Охватив его руки уже до самих запястий. Вязь, находившаяся у солнечного сплетения, заструилась в стороны, заходя на спину Ангела.

Я хотела было произнести хоть что-то, остановить его. Но тут Габриэль распахнул глаза. Полностью черные, без зрачков. Он дышал, словно загнанный зверь. Рычал. Постанывал. А потом запрокинул голову и протяжно застонал. Крылья за его спиной раскрылись черным плащом. Перья топорщились во все стороны. Прижав меня к себе, он содрогнулся всем телом и впился в мои губы, потопив в них громкий стон ответного удовольствия. Сжимая меня в своих руках так крепко, будто боялся, что я исчезну, закрыл нас черным покрывалом крыльев, спрятав от всего мира.

Он был прекрасен. Красив настолько, что у меня перехватило дыхание. Настоящий Ангел. Но теперь уже Падший. Окончательно и бесповоротно. Это стало понятно даже мне, не знающей об их мире практически ничего.

Не в силах сдержаться, я коснулась его груди. Самого средоточия вязи проклятого тату, ощутив, как по моему телу пробежала горячая волна. Она оглушила меня, и я не сразу поняла, что накрывший меня поток эмоций — это не мои эмоции, а Ангела, который гладил меня по спине.

В потоке нахлынувших эмоций была любовь. Такая, что я даже себе представить не могла. Щемящая в груди, наполняющая каждую клеточку тела своим светом. Там было счастье и радость, от того, что я принадлежу ему, чо я в его руках и что я люблю его. Была забота и волнение о том, было ли мне хорошо. Была дикая и безудержная страсть, сметающая все границы приличия. Пошлые мысли и желание взять меня в каждом уголке этого дома и за его пределами. Заклеймить. Никогда не выпускать из своих надежных объятий. Защитить от всего мира.

Все это произошло за доли секунд. И стоило ощутить его чувства, его оргазм и удовольствие, которое мужчина испытывал от него, как и меня накрыл третий оргазм за эту ночь. Распадаясь на атомы, я все еще ощущала отголоски его любви и удовольствия. А телом — конвульсии и горячую струю, что изливалась внутрь.

А после почти мгновенно, уставшая и обессиленная, уснула на его руках. В его объятиях. Да еще и вместе с ним, потому что Габриэль, впервые на моей памяти, засопел рядом со мной, уснув.

Темница в Преисподней не располагала хорошими условиями пребывания. Здесь было сыро и грязно, стоял влажный спертый воздух, кажущийся удушающим от жары и испарений серы. И жутко воняло смертью, пытками и болью. С потолка мерно и до тошноты противно капала вода, содержащая едкие вещества в своем составе.

И в этом мраке уже, казалось, почти вечность пребывал узник, потерявший счет времени давным-давно. Мужчина, закованный в раскаленные адские цепи, которые обугливали его постоянно регенерирующие запястья раз за разом, ухмыльнулся.

Гнить за решеткой ему осталось совсем немного. Пророчество сбывается. Грядет Великое Затмение. Время, когда всевидящее око Всевышнего накроет пелена Мрака. Затмение продлится всего несколько минут, но этого будет достаточно, чтобы сбежать из опостылевшей темницы для заключенных, в которую его посадили. Так незаслуженно. Несправедливо. И без права на еще один шанс.

А ведь он ничем не провинился перед Небесами. Равно как и не заслуживал Ада и всех этих столетий заключения. Разве что он не угодил Раю и Аду тем, что родился. Тем, что стал угрозой безграничной власти тиранов, которые привыкли к своему бесконечному правлению. Хотя на самом деле, мужчина, размышлявший о грядущем Затмении, даже и не задумывался о том, чтобы претендовать на престол Небес или Преисподней. Он просто хотел жить. Обычной жизнью. И неважно кем: Ангелом, Демоном или человеком.

У него отобрали все. И теперь они за это поплатятся. Кусочек за кусочком полукровка, ни Демон и ни Ангел, но и тот и другой одновременно, собирал в себе силы. Копил. Пока в один момент случайно не воспользовался силой, когда отключился от боли в очередной раз, и вторгся в чужое сознание. Тогда он не знал, что может управлять ментальными потоками энергии. Испугался. А вот Ангел, в чье сознание он попал, не испугался. Более того, узнав кто такой этот узник, ставший непреднамеренным гостем в голове Ангела, согласился помочь. Научил осознанно использовать ментальную силу.

И теперь за плечами узника стояла небольшая армия Ангелов и Демонов, готовых последовать за ним. Бороться до конца за то, чтобы отстоять свое право на выбор. И не играть опостылевшую роль, будучи марионеткой в руках Всевышнего, выполняя якобы великое Предназначение.

Видя глазами Ангела, «приютившего» его в своем сознании, узник смотрел с высоты птичьего полета на то, как небо заволокли черные тучи, громыхавшие над городом. Как стихия разбушевалась, противясь тому, что должно произойти.